Ф. РаневскаяИз-за того, что воскресенье было довольно волнующим и неординарным, а также глубоко грустным и удручающим, заснула я быстро, но всю ночь вертелась, как будто мой матрас был напичкан иголками и гвоздями. Мне то и дело мерещился Славка, довольный и улыбающийся, и даже во сне я не могла отделаться от вопроса, почему его жизнь прервалась так рано и неожиданно.
Будильник зазвенел в полдевятого. Пару минут я просто смотрела в белоснежный потолок, а потом потащилась в ванную. Выглядела я так, будто всю ночь занималась тяжелым физическим трудом: глаза были красные, лицо опухшее, а волосы торчали во все стороны, как у пациентки дурдома.
Я пожала плечами, решив, что карма есть карма, и поплелась на кухню за бодрящим кофе.
Через час я была готова и выглядела гораздо лучше, чем через три минуты после пробуждения. Солнышко уже потихоньку выкатывалось на небо, освещая еще прохладные после ночи улицы. Птички проснулись вместе со мной, а дворовые коты уже вовсю горланили у меня под балконом и даже где-то в подъезде.
Макияж я решила сделать легким и почти незаметным, стараясь наложить как можно меньше туши. Как показывает жизненный опыт, чем больше красишь ресницы, тем выше шанс, что сегодня вечером будешь рыдать как беременная баба, которая не в силах сдержать свои разбушевавшиеся гормоны. После того как на моем лице постепенно появились глаза, ресницы и губы, я натянула свои любимые джинсы с дырками на коленях и трикотажную футболку от «Морган». Проделывая все эти манипуляции, я думала, что сейчас познакомлюсь с девушкой, которая, несомненно, любила Славу. А теперь, когда его нет, она чувствует себя потерянной и разбитой.
Какими словами я могу ее утешить и дать понять, что в нашей жизни есть место не только счастливым, но и трагическим минутам тоже?
У меня в сумке зазвонил сотовый. Я вытащила телефон, отметив, что номер был мне незнаком, и поднесла трубку к уху.
– Варвара, – услышала я приятный голос Рафы и на пару секунд потеряла способность говорить, – я внизу. Спускайся, когда будешь готова.
– Ага, – только и смогла выдавить я.
Я изумленно уставилась на сотовый, благодаря Бога за то, что люди выдумали такую чудесную вещь. Но откуда у Рафы взялся мой номер? Надо будет спросить.
Повесив сумку на плечо, я в прямом смысле встала перед выбором. Напротив меня стояли мои драгоценнейшие туфли от великого Маноло и белые (когда-то они были белые, теперь скорее серовато-бурые) кроссовки на высокой подошве. Я мысленно извинилась перед «бланиками» за то, что сегодня им весь день придется скучать в одиночестве, и быстро зашнуровала кроссовки. Выглядеть красиво мне хотелось больше всего, но отмачивать онемевшие от боли в суставах конечности у меня не было никакого желания. Пусть ботинки от «Найк» не такие элегантные, зато завтра я буду в состоянии передвигаться без помощи костылей.
Рафа сидел за рулем своей темно-синей «Тойоты» и не отрываясь следил за дверью подъезда. Разумеется, все его мысли были обо мне и о том, когда я уже спущусь вниз. Я, как настоящая леди, немного помедлила с выходом, заставив Бонда прождать меня около семи минут после того, как он мне позвонил. Не могла же я показаться на улице уже через три секунды! Хотя не скрою, я жаждала увидеть моего «шпиона» всю ночь и отсчитывала эти семь минут так тщательно, как будто от этого зависела моя жизнь.
Правильно рассчитывая на то, что Рафа внимательно смотрит на вход в подъезд, я, запустив руку в волосы, удостоверилась, что они ниспадают на мои плечи, как у какой-нибудь греческой богини, и элегантно выплыла на улицу.
Рафа еле заметно улыбнулся, наконец-то завидев свою копушу-пассажирку, и, бросив мне сухое «привет», когда я села рядом, завел мотор.
– Откуда ты знаешь номер моего телефона? – вспомнила я и приоткрыла окно, чтобы ветер красиво и эффектно раздувал мне волосы, как в старом голливудском фильме.
