Бунт
Гискон ничком лежал у мачты. Голова гудела, как корабельный колокол, в который бьют во время бури. Мальчик приподнялся. В глаза ему бросились обломки весел, сломанные древки копий. Сначала Гискон не мог понять, где он, что с ним случилось. Но вот память мгновенно возвратила его к прошлому.
Да, началось это с того, что к судну подошла лодка. На палубу поднялся Мастарна и стал подтаскивать к борту корабля товары. Потом Мастарна наклонился над бортом и крикнул Саулу:
– Перемени весла!
Иудей привязал лодку к веревочной лестнице, вытянул весла из петель и передал их Мастарне. Потом, быстро поднявшись на корабль, спустился на нижнюю палубу. Гискон знал, что там, рядом со скамьей гребцов, хранятся запасные весла.
Но что это за крики, звон и шум? Может быть, Саул снова бьет гребцов? Нет, это гребцы выбегают на палубу. В руках у них цепи и весла. Они вопят. Лица их искажены яростью.
– Бунт! Бунт! – закричал один из матросов, но тотчас же свалился под ноги Мастарне.
Этруск мгновенно раскроил ему череп.
И только тогда Гискон понял, что гребцы не сами освободились от оков, что все происходящее на его глазах – дело рук пиратов, задолго до этого дня готовившихся к нападению.
– Лопни мои глаза! – кричал Саул. – Сдавайтесь!
Но только двое матросов бросились плашмя на палубу, моля о пощаде. Несколько человек кинулось в трюм, где хранилось оружие. Но под ними рухнула лестница. Видимо, ее подпилили заранее. Один моряк, спасаясь от ярости гребцов, взбирался на мачту, но руки его соскользнули, и он упал. Разъяренные гребцы окружили его.
В это время один из матросов выхватил у гребца весло и ловким ударом свалил его с ног. Саул с грозным ревом бросился на матроса. И вот тогда Гискон решил, что и он может принять участие в схватке. Как кошка, он прыгнул на иудея.
Но Саул просто отмахнулся от него, как от надоедливой мухи. Гискон покатился по палубе. Тюк материи спас ему жизнь: он смягчил силу удара.
Что же произошло дальше? Этого Гискон не знал. Уже смеркалось. Гискон понял, что он долго был без сознания.
И вдруг им овладела мучительная мысль: «Пираты захватили корабль! А где же Ганнон и Мидаклит? Где Малх? Они остались в чужой стране. Что их ждет? Как им помочь? Где Синта?»
– Лопни мои глаза, а ведь рыбка клюнула! – раздался вдруг знакомый голос над головой Гискона. Гискон стиснул зубы.
– Наживка была что надо! – самодовольно ответил этруск. – Пусть они теперь добираются пешком до своей Керны!
– Не надо было их выпускать! – проворчал Саул.
– А вдруг они спасутся? Тогда нам несдобровать!
– Будь они во время схватки на корабле, неизвестно, как бы все обернулось, – возразил этруск.
– Лопни мои глаза! Представляю, как они скулили, увидев, что корабль ушел. Хотел бы я на них посмотреть!
– Опоздал! Их уже, наверное, сожрали звери.
Послышались тяжелые шаги, скрип лестницы. Потом все стихло.
Превозмогая боль, мальчик поднялся и взглянул на клетку, где сидел Гуда.
Клетка со львом стояла на прежнем месте. Лев ходил из угла в угол, с тоской вглядываясь в грозно шумевшее море.
«Где же Синта? – думал Гискон. – Во время схватки ее не было на палубе… Так это Мастарна! – вспыхнула в его мозгу мысль. – Вот кто был ночью у костра вместе со Стратоном. Это жрец подговорил пиратов захватить Синту, чтобы вернуть ее в храм Танит».
Гискон спустился по деревянной лестнице. В каюте Ганнона было тихо. Гискон осторожно приоткрыл дверь и отшатнулся. Он увидел Синту: ноги и руки ее были затянуты веревками, голова с распущенными волосами наклонена, глаза закрыты.
– Синта! – прошептал мальчик, переступая порог.
Синта вздрогнула. Увидев Гискона, она рванулась к нему и упала на ковер. В этот момент мальчик почувствовал, что чьи-то жесткие пальцы больно стиснули ему ухо.
– Щенок! – шипел Мастарна. – Еще раз войдешь сюда – задушу. А тебе, – обратился он к Синте, нагло улыбаясь, – советую быть поласковее. Твой хозяин теперь я!
Гости Мастарны
Прошло несколько дней. За это время Гискон узнал, что после схватки на корабле в живых осталось лишь четверо матросов. Они посажены за весла. Освобожденные пиратами гребцы помогают им с неохотой. Мастарна и Саул, видимо, этим озабочены. Они постоянно шепчутся и смотрят на берег, словно ищут там спасения.
Вчера Мастарна подвел корабль к самому берегу и приказал спустить паруса. Это стоило немалых трудов. Со спущенными парусами «Сын бури» вошел в устье небольшой речки, возможно рукава Хреты. На правом ее берегу, шагах в двухстах от воды, виднелось несколько десятков жалких шалашей. Мастарна жадно и нетерпеливо глядел на них, потирая руки.
Появление корабля вызвало ужас у обитателей хижин. Они попрятались в кустах. Но, убедившись, что пришельцы мирно бродят по берегу, чернокожие осмелели. По двое, по трое они подходили к песчаной косе, близ которой стоял на якоре «Сын бури». Здесь они находили оставленные для них разноцветные кусочки материи, стекляшки и дешевые медные фибулы[66]. От радости туземцы щелкали языком, хлопали себя по животу, подпрыгивали.
