ГОЛОС: «Дональдо с единомышленниками бежит от преследования».
42. Осунувшийся, больной, в рваной одежде, Дональдо стоит на высокой скале перед бушующим океаном.
Патетический, возвышенный, срывающийся от волнения голос молодой актрисы: «Полнеба, полное ветров, встречаю я и пью ветра как маг, нетленный иноверец природы всей. Всю жизнь я воспевал поверье о суете земных хождений; о чувственности трав, о жизни лошадей я больше рассказал, чем о любви… Нет… ничего я больше не скажу… врагам. Друзьям хочу открыть секрет истёртой жизни. Как мало вас – секретов и друзей. Друзей не мало, но встречал их мало; они, подобием зари – посмейтесь над избитостью строки, – они, подобием зари над дубом душ уединенных, помогут обострённость, волчность, ожесточённость и забитость заглушить, и посмеются, и простят, и чаем напоят, и пустят в мир пространств. Пространства те могучие, шумят там ели, сосны. Там комары проели всё мужество лесного бытия. Там сердца нет, там глина золотая золы ежевечерней гнили, то – сосны там роняют ресницы и сны свои, то – ели истекают и не истекут кровавою смолою – янтарём для внуков. Но если прикоснуться грудью к снам, к словам, нет – не к земле, где крик черноземельного убийства любви единственной и озарённого единства с плотью, с прошлым и с густым усилием ночной борьбы за жизнь, любовной схватки с женщиной, с любимой поутру борьбой и за себя, и за неё, за кость, за волосы, за хлеб и за вино, и в этом нет вины, да – нет вины, но в этом есть загадка и победа… В пространство жадно я вхожу. Озёра вижу, горы, реки, детей, что не прожили жизнь мою, что веки их не поседели, как у меня виски от тайны бытия».
Свет. Экран быстро убирается. На сцене Дональдо и 2-й, 3-й, 4-й, 5-й, 6-й цепные. (Предельный разрыв между голосом молодой актрисы и Дональдо – 3–4 секунды.)
ДОНАЛЬДО: О, если ты познал её, тебе великое дано и сердце, и уменье мыслить… Нет, я в смерть не верю… надо изолгаться настолько перед пахотою чувств, предчувствий, перед водой, пред облаком, что всех напоит светом воды небесной, нет – надо столько глаз блёклых проглядеть, чтоб разглядеть таинственный свой облик, единственный, жестокий глас!..
Занавес опускается на 1 минуту. Перед занавесом Лена в гимнастическом трико исполняет упражнения с мячом. В начале и в конце упражнений мяч падает в оркестровую яму.
Занавес поднимается. Сквозь прозрачные теперь стены трюма видна сцена (эффект венецианского зеркала), зрительный зал, двери, интерьер. Дональдо что-то пишет за столом. Цепные чем-то возмущаются, негодуют. По эту сторону зеркала-стены – несколько вьющихся вверх виноградных лоз. В шезлонге в белом летнем костюме сидит 1-й, он пьёт воду из бокала. Напротив стоит журналист. На палубе вверху шезлонг без капитана. Флажки трепещут.
ЖУРНАЛИСТ: И в заключение несколько вопросов.
1-й кивает головой.
ЖУРНАЛИСТ: В вашей пьесе не совсем понятна задача Елены… то есть её драматургическая нагрузка…
1-й кивает головой, пьёт из бокала.
ЖУРНАЛИСТ: Читатели еженедельника интересуются – какие события предшествовали синтезу образа Дональдо, образа демонического и курьёзного… Кстати, как он появился на корабле?
1-й кивает головой, вытирает лоб платком, пьёт из бокала.
ЖУРНАЛИСТ: Понятно, благодарю. Образ 6-го схематичен, очевидно, что это отрицательный персонаж, предатель, эгоист, себялюбец, но хотелось бы больше ярких характеристик… И потом, как я понял, авторский текст читает голос, но кто его читает – неизвестно. Нельзя ли этот голос обактёрить, то есть придать ему руки и ноги?
1-й пристально смотрит на журналиста, медленно наливает из графина в бокал воду и выплескивает её в лицо журналисту.
ЖУРНАЛИСТ: Благодарю за внимание.
Журналист встаёт, кланяется 1-му, уходит. 1-й допивает воду, встаёт, причёсывается у зеркала, уходит. На сцене появляется Лена, протирает пыльное зеркало, уходит.
Из-за кулис медленно выезжает в каталке дряхлое существо, это Дональдо. Каталку толкают дети 5–7 лет. Дональдо в малиновом халате. На нём криво сидит обветшавшая шляпа. Он тихо смеётся. Дети (30–35 человек) – в голубых платьях, шортах, с чёрными флажками. Коляска останавливается в центре сцены.
ДЕТИ: Дедушка, расскажите, как всё это было? Нам важны все детали. Как мы завидуем вам, в какие времена вы жили!
