Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 63
33
Из сбивчивого доклада обдолбанного охранника полковник милиции понял, что на объекте произошло ЧП, настоящее чрезвычайное происшествие. Но какое? Кто и почему стрелял под землей? Солдат ничего внятного не смог сообщить.
Барсуков примчался на стройплощадку одновременно с начальником криминальной милиции Кондратьевым, которого сопровождали трое неулыбчивых оперативников.
– Мы загнали его в нору! – обрадовался Хомутов появлению Хозяина с подкреплением. Оба перевозбужденных охранника тыкали стволами автомата в темную дыру спуска в подвал.
– Кого? – рявкнул полковник. – Кого загнали?
– Субботу! Нашего беглеца!
– Это точно?
– Да! Он пытался высунуться. Я заметил его!
Вот и попался подопытный суслик, с удовлетворением подумал Барсуков. Лучшего места для расправы, чем подконтрольная ему стройка, трудно было подыскать.
– Тащите его сюда.
– Он отстреливается.
– Тогда спускайтесь и прикончите его! – Охранники мялись. Они, конечно, придурки, но верными операми лучше не рисковать, решил Барсуков. Он подтолкнул высокого Стаса. – Один спускается, другой его прикрывает. Выполнять!
Полковнику было не жалко солдат. Так или иначе, это отработанный материал, который придется утилизировать после сделки. Если они перебьют друг друга сегодня – ничего страшного не произойдет. На оставшиеся сутки он назначит дежурных из ППС, патрульно-постовой службы. Те тоже не семи пядей во лбу, по сути, бывшие солдаты, ничего не умеющие, кроме как носить форму и проверять документы, но за короткое время, даст бог, не успеют наломать дров.
Оперативники, видя нерешительность охранника, демонстративно клацнули затворами пистолетов и кивнули: шагай вниз. Стас стиснул губы, свел брови к переносице, накачивая себя злостью. Напряженные руки направили автомат в пугающую дыру. Свинцовый град обрушился на подвальную лестницу. Еще не стих звон в ушах и не рассеялись пороховые газы, как он исчез в подземелье. Секунды тишины тянулись долго. И вот в глубине послышались возня и ругань. Выстрелов не было, и ободренный Хомутов поспешил на помощь товарищу. Вместе они вытолкнули наверх матерящегося кавказца с окровавленной ладонью.
– Ты что там делал? – вскипел Барсуков. – Тебе нельзя соваться вниз!
Развязный оправдывался. Спустя несколько минут, выслушав путаные объяснения, начальник УВД стоял в подвале и хмуро взирал на разрушенный проем над обрезками труб. Светлый Демон действует вместе с Николаем Субботиным. Это тревожный факт. Неужели ее встреча с ним была не случайной? Теперь в ее руках еще и Доктор, который слишком много знает.
– Искать! – рявкнул Барсуков. – Охранники остаются на объекте. Кондратьев, твои люди – в погоню! Рыть носом. Они не могли далеко уйти!
34
Бывалый мент, конечно, прав. Около двадцати минут назад на месте, где Барсуков отдает приказы, я замахивалась на подленького Доктора.
Тот испуганно приседает – и вот оно, спасение! Из стены торчат обломки труб. Так ли я права, считая дыру вверху – единственным выходом? Здесь находилось химическое производство, которому требовалась канализационная система. Мне приходилось пользоваться подземными коммуникациями, они устроены однотипно. Я простукиваю оштукатуренную стену и стреляю над трубами из двух пистолетов. Пули вычерчивают ровный полукруг. Удар ногой – обломки кирпичей освобождают пустой проем.
– Субботин, ползешь первым, – командую я. – За тобой Доктор.
– Я не полезу! – возражает Доктор.
– Полезешь. Иначе прострелю твою толстую задницу. Быстро!
Солдат скрывается в тесном туннеле. Я подталкиваю Доктора. Перед тем как лезть самой, я для острастки дважды стреляю по основному выходу. Охранники огрызаются автоматными очередями.
Наша троица пробирается по старым трубам. Приходится подгонять неуклюжего Доктора.
– Колодец! – звучит глухой голос Субботина.
Я не ошиблась, выход есть!
Больше всех свежему воздуху рад Доктор. Он не привык к таким испытаниям. Николай страшно устал и тяжело дышит. Но времени расслабляться нет. Мы всё еще на территории стройки. Неподалеку солдаты из охраны продолжают лупить из автоматов. Я безжалостно гоню попутчиков к забору, а затем в спасительный лес. А вот и подходящая ложбинка между кустами. Я объявляю привал.
Субботин валится на траву. Я забираю из его ослабевших рук оружие и скупо благодарю:
– Спасибо, если бы не ты…
Николай смущен. Я похлопываю его по плечу, мужчинам не надо слов, им нужны прикосновения. Доктор садится подальше от солдата. За время знакомства я успела оценить его упрямство и церемониться больше не собираюсь.
– Вздумаешь побежать – убью. Закричишь – убью. Будешь меня нервировать – тоже убью, – жестко, не повышая голос, предупреждаю я Доктора. – Субботин, ты помнишь, какую ампулу кололи вашему Стасу перед тем, как он развязал язык?
Я показываю темные ампулы, извлеченные из карманов, Николай выбирает.
– Кажется эту. Я сам не видел, но Стас ругался, что «пятьдесят седьмую» ему больше ни в жизнь не втюхают.
– Попробуем пятьдесят седьмую. – Я демонстрирую Доктору ампулу с красными символами, оканчивающимися на цифры 57, и набираю в шприц раствор.
– Вы не смеете! Возможна передозировка. Это опасный препарат! – испуганно скулит Доктор.
– Забыл правила? Ты начинаешь меня нервировать. – Я извлекаю пистолет с глушителем.
– Я расскажу, я сам всё расскажу.
– Эту песню я уже слышала. Ты сфальшивил. Субботин, прижми-ка нашего Доктора. Пусть почувствует себя пациентом.
Доктор пытается сопротивляться, но я действую жестко. Бог подвесил мужикам один существенный недостаток. Мужская сила – их же слабость. Одной рукой я выкручиваю толстяку яйца, а другой втыкаю в вену шприц. Мне помогает Субботин, прижавший руки новоиспеченного «пациента».
– Подождем, – говорю я, отбрасывая использованную ампулу. В моих глазах распаляется огонек любопытства. Что мы вкололи?
Через пять минут «клиент созревает». Как в пьяном бреду, он отвечает на вопросы, бахвалится, и из его рассказа вырисовывается циничная и жуткая картина.
35
После гибели Ирины Жарковой я снова попала в следственный изолятор.
Конвойный ввел меня в комнатушку с зарешеченным окном и толкнул на табурет, привинченный к полу. Он освободил мне правую руку, а левую пристегнул наручником к неподвижной ножке стола. Затем вышел. Я смогла осмотреться. То же помещение для допросов, то же самое непроницаемое лицо-ширма передо мной. Какое обличье откроется сегодня?
Год и три месяца назад, после ужасного дня, когда Мир Рухнул, следствие для меня прошло как в тумане. Убитая горем, не желавшая жить, я плохо воспринимала происходящее. Сейчас я отчетливо помнила, что случилось на опасном обрыве реки Валяпы. Я хотела дотянуться до руки соперницы и спасти ее, но не успела. Ирина Жаркова упала на подводные камни, ее тело унесло быстрым потоком. Мы обе любили одного человека, каждая по-своему, но в тот день нам нечего было делить. Мне врезался в память ее последний крик: «Это кара!..» Что это – предсмертное проклятие или предупреждение?
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 63
