Лететь в Голливуд было жутко весело. Стюарды разносили вино. Но в унизительно маленьких бутылочках. Я пошел к ним в отсек.
— Извините, — сказал я аккуратному, длинноносому, как Пиноккио, стюарду. — Я корреспондент «Комсомольской правды» Мешков Александр. Не могли бы вы принести мне еще вина?
— О! Из «Комсомольской правды»? — обрадовался Пиноккио. — Пару месяцев назад с нами летел ваш Юрий Гейко. Знаете?
— Это мой друг, — сказал я.
— Он тоже весь полет жаловался на недостаток вина.
— Это наш тренд, — гордо сказал я.
— Бутылешечка… — поправил я его.
— Да. Но вы можете приходить сюда, когда вам приспичит, и выпить здесь, сколько хотите, только чтобы пассажиры не видели.
Так я и ходил к стюардам бухать незаметно в отсек весь полет, пока не срубался до следующего пробуждения. По телику в салоне «Боинга» нон-стопом шел художественный фильм про Гарри Портера. Все 12 часов подряд. А по радио шла опера Джузеппе Верди «Чио-Чио Сан». А потом — «Тоска». По салону прогуливались японцы уже в спасательных жилетах, готовые ко всем неожиданностям. А что я смеюсь: в любую минуту самолет накроется, и тогда всем придет копец, а японцам хоть бы хны! Этот «Боинг» даже не был оборудован пивной.
4
И вскоре я, простой российский сценарист, вышел на жаркую американскую землю, подарившую человечеству картофель и сифилис, в аэропорту Лос-Анджелес, с рюкзачком за плечами, в котором лежали шесть экземпляров крутого фантастического боевика, зубная щетка, паста и запасные трусы, на случай нештатной ситуации. А в душе моей жили грезы ясновидца и большая надежда, близкая к уверенности, что наш с Тарантином фильм станет обладателем как минимум двух «Оскаров»: за сценарий и за режиссуру. А иначе не было никакого смысла тащиться через океан к черту на кулички.
Через несколько минут проворная маршрутка несла меня по хайвею в сторону фабрики грез, к фабричным паренькам и девчатам.
— Откуда ты, парень? — спросил меня весьма смуглый, если не сказать больше, сосед справа.
— Я русский. Сценарий для Квентина Тарантино написал.
— Сценарий? — обрадовался янки. — О!!! Ну-ка, ну-ка! Покажь!
Глаза его загорелись лихорадочным огнем. Я показал ему сценарий. Он повертел его в своих мозолистых руках, полистал своим сучковатым пальцем и, возвращая, сказал с восхищением:
— Классная вещь! А кто такой этот твой Джекки Парафино?
Я уже давно был наслышан об американской малограмотности от Михаила Задорнова. Но явь превзошла мои ожидания.
— Квентин Тарантино кинорежиссер такой, — объяснил я этому простому американцу. — «Унесенные ветром» смотрел?
— Ну…
— Ну так вот: это не его фильм. Он снимал «Криминальное чтиво».
— Все! Приехали! — сказал через час водитель. — Вон видишь двухэтажный дом. Там Тарантины живут.
— Нет! — возразил ему напарник. — В этом живет Брюс Уиллис со своей бабой. А Тарантинин дом следующий. Вон — где пальмы видишь во дворе — туда и дуй! — и он указал своим кривым, словно сучок, пальцем на громадный особняк с колоннами.
Судя по размерам жилища, дела у Квентина шли отлично. Сквозь заросли дрока видно широкое подворье с открытым бассейном и вертолетной площадкой. Огромный дом в три этажа с колоннами. В доме том, поди, одних сортиров штук десять, а то ведь случись чего-то несвежего съесть, можешь и не успеть добежать из одного края в другой. Нам всем знакома такая ситуация. Я вытащил свой сценарий на изготовку, чтобы сразу, в сенях, ошарашить моего гениального друга, и подошел к металлической двери. На двери той написано: «Нажми кнопку и жди».
— Кто там? — спросил меня низкий мужской бас из ящика. (Тарантино? Сам? Собственной персоной? — промелькнула по мозгам шальная мысль. Никогда ранее не слыхал его голоса. И сердце радостно забилось утренней пичужкой в уставшей груди.)
— Я — Саша Мешков из России, — гаркнул я охрипшим от волнения голосом прямо в коробку. — Я для вас сценарий фантастического боевика написал. Вот он у меня с собой! В руках!
— Не кричи! Какой еще там, на хер, сценарий! — взволнованно спросил мужик на том конце.
— Погоди, — сказал я. — Тарантино Квентин, режиссер, тут не живет?
