7. ГА РФ. Ф. 446. Оп. 2. Д. 105. Л. 12.
8. Родина, Харьков, № 51, 1 октября 1919 г.
9. ГА РФ. Ф. 5354. Оп. 1. Д. 16. Лл. 3–4; Заря России, Ростов-на-Дону, № 1, 15 августа 1919 г.; Копыстянский А. В. Указ, соч., с. 52.
11. Там же. С. 22, 29–32.
13. ГА РФ. Ф. 5354. Оп. 1. Д. 16. Лл. 8–9.
14. Там же. Лл. 10–14.
15. Там же. Лл. 16–17.
16. Собрание узаконений и распоряжений правительства, издаваемое Особым Совещанием при Главнокомандующем Вооруженными Силами на Юге России. № 23, 19 сентября 1919 г. ст. 134.
Глава 7
Система местного управления на белом Юге.
Главноначальствующий Области – его статус и полномочия
В развитие идеи «административного» статуса «областного устройства» разработка «Временного Положения о гражданском управлении в местностях, находящихся под Верховным управлением Главнокомандующего ВСЮР», основывалась на принципе единоличной власти, доминирующей и в местном управлении и осуществляемой Главноначальствующим Области – «главным представителем Высшей Государственной Власти во вверенной ему местности, власть коего действует на все части подчиненного ему управления, как военного, так и гражданского» (1). На белом Юге было принято считать, что должность Главноначальствующего «носит чрезвычайный характер», обусловленный периодом военных действий и необходимостью временного приоритета военной власти над гражданской. «Временное Положение» в отношении губернской власти устанавливало, что «по ликвидации гражданской войны в губернии и по воспоследовании приказа Главкома ВСЮР об изъятии ее из театра военных действий права и обязанности по гражданскому управлению Главноначальствующего, всей или частью, возлагаются Главнокомандующим ВСЮР на губернатора». Таким образом, неправомерно считать, что принцип единоличного военного правления был единственным и постоянным в политической системе белых государственных образований. Однако, учитывая тот факт, что «пока велась гражданская война на Юге России, ни одна губерния не была исключена из района театра военных действий, ни в одной из них не был восстановлен нормальный порядок управления».
Учреждение должности Главноначальствующего призвано было, по воспоминаниям Челищева, «объединить в себе и военное командование, и гражданское правление». Власть должна была, «ориентируясь на законный порядок, имела бы формальное право и по существу была бы в силах сдерживать произвол военных властей, карая нарушителей закона», и одновременно с этим добиваться нормальной работы тыла. Назначение на должность Главноначальствующего производилось самим Главкомом по предварительному соглашению с Начальником Управления внутренних дел и по одобрению Особым Совещанием. Интересна, например, аргументация, выраженная Шульгиным относительно введения должности Главноначальствующего: «Непосредственное руководство этой в высшей степени ответственной, сложной, тонкой и трудной работой для Ростовского правительства невозможно. Слишком далеко оно. А если принять во внимание разрушение почты, телеграфа и, главное, путей сообщения, – пребывающее в далеком Ростове Особое Совещание в сущности отрезано от нас… чтобы в условиях военной обстановки вести более или менее успешную борьбу с разрушительными политическими течениями и скрытно работающими силами, нужно отлично знать местных деятелей, зорко следить за их работою и быстро принимать парализующие ее меры. Многие ли в Особом Совещании отчетливо представляют себе истинное положение вещей в нашем крае… знают здешних «деятелей» и правильно оценивают не слова, не заявления, с какими они являются в Ростов, а их поступки и побуждения… здесь, на месте?.. Главноначальствующий, власть которого является непосредственным отражением власти генерала Деникина… будет высоко авторитетным и прекрасно осведомленным во всех проявлениях жизни края органом».
В этой связи большое значение имели известность и авторитет Главнача среди местного населения. Из Главноначальствующих трех созданных Областей юга России – Харьковской, Новороссийской и Киевской – генерал-лейтенантов В.З. Май-Маевского, Н.Н. Шиллинга и генерала от кавалерии А. М. Драгомирова только последний был относительно хорошо известене в Киеве и, пожалуй, во всем Юго-Западном Крае. Осведомленность в местных делах давала возможность, в частности, разбираться в многообразии политических и общественных группировок, привлекать их к сотрудничеству с властью. Вообще государственное строительство в Киевской Области планировалось проводить в качестве своеобразного «опытного поля» для будущего административного устройства России. В Киев осенью 1919 г. предполагалось перенесение Ставки Главкома ВСЮР и Особого Совещания. В противовес идеологии «самостийной Украины» планировалось создать здесь центр политической ориентации на «Единую, Великую, Неделимую Россию». В сводке Отдела пропаганды от 15 августа 1919 г. отмечалось, что «важнейшие элементы для упрочения победы Добрармии на Украине» – это «соединение агитации с наличием вооруженных сил, скорейшее сформирование управления краем, насаждение порядка, отсутствие репрессий в отношении крестьян, захвативших частновладельческие земли, возрождение для агитации Свято-Владимировского братства, основанного еще в 1910 г. в Киеве с целью борьбы за русское начало в Юго-Западном Крае». Значительную поддержку Добровольческой армии оказывал митрополит Киевский и Галицкий Антоний (Хроповицкий). В первые же недели были сформированы губернская бригада Государственной Стражи, уездные и волостные станы Стражи, в ряде которых в большинстве случаев были представители не бывшей полиции, а местного крестьянства (2).
Отсутствие связей с местным населением приводило к ошибкам в управлении, неоправданному росту бюрократического аппарата, коррупции и в конечном итоге к дискредитации власти в глазах местного населения. Так, например, Главноначальствующий Харьковской области генерал Май-Маевский, плохо разбиравшийся в настроениях общественно-политических и коммерческих кругов губерний, входивших в состав его Области (Екатеринославской, Харьковской, Полтавской, Курской, Черниговской), с первых же дней своего правления слабо вмешивался в текущую экономическую и политическую жизнь. В результате общественные и коммерческие структуры (Совет 42-х, Центросоюз, Днепросоюз, ПО-ЮР («Общество потребительских кооперативов юга России») и др.) действовали бесконтрольно, со всей для себя выгодой используя провозглашенную Особым Совещанием свободу торговли. Когда же в октябре – ноябре 1919 г. Май-Маевский издал распоряжения, затрагивающие интересы «деловых кругов» Харьковской области (о «борьбе со спекуляцией», мобилизации теплой одежды, квартирной, автомобильной, вещевой повинностях для фронта), то сразу же в Ростов и Таганрог стали направляться требования об отставке Главнача Харьковской области (3). Обвинения аналогичного рода выдвигались также и против Главноначальствующего Новороссии генерала Шиллинга. Даже работа Драгомирова критиковалась на заседаниях ВНЦ. 29 ноября 1919 г. в докладе члена ЦК кадетской партии профессора В. И. Вернадского (бывшего директора Академии наук Украины) отмечалось, что «Главноначальствующий не пользуется в Киеве популярностью; нет веры во власть; между ним и населением нет нужного соприкосновения… отсутствие связи между властью и населением… благоприятствует духу безграничной власти» (4). Безусловно, при недостаточном знакомстве с местными условиями диктаторские полномочия не могли быть полностью реализованы.
