Раз надвигается теньИ не взойти на горуНад ветрами, что выше ступеней забвения,Значит нужно научиться,Пусть не понимая,Лишь мечтать о желанном и жить, говоря себе «так тому и быть».
Потом священник поднялся и развел руки, будто собираясь обнять всех присутствующих. Наш ряд вышел первым, остальные по порядку вставали и следовали за нами, ряд за рядом; на последних словах последнего куплета мы покинули церковь. Мы остановились на паперти, в окружении все нарастающей толпы; несмотря на солнце, было довольно холодно. Элегантный мужчина в костюме с галстуком подошел к нам вместе с женой, Лена немного отстраненно представила нас:
– Поль, этот Стефан, мой старший брат, и Сандрина, его жена.
Стефан протянул руку, и мы обменялись крепким рукопожатием.
– Я счастлив с тобой познакомиться, несмотря на обстоятельства, – сказал он.
– Я тоже, – подхватила Сандрина, в свою очередь протягивая довольно вялую ладонь.
– А где дети? – спросил Стефан у жены. – Они будут так рады с тобой познакомиться.
Сандрина оставила нас и отправилась на поиски.
– И позволь представить тебе Стеллу, мою подругу, – продолжила Лена.
– Добрый день, мадам, – сказал Стефан, приветствуя ее коротким кивком.
Какое-то время мы молчали, потом Стефан махнул рукой женщине в сером пальто, с длинными светлыми волосами, и та подошла к нам.
– Элен, ты меня не узнаешь? – спросила она с беспокойством.
Мать вгляделась в ее лицо, нахмурив брови.
– Ну же, я Селин. Не до такой же степени я переменилась.
– Селин! Господи, Селин. Нет, конечно, ты не переменилась, это я…
Они упали в объятия друг друга.
– Я так счастлива снова тебя увидеть, – сказала Селин.
– Я тоже. Познакомься, это Поль, мой сын, и Стелла, моя подруга.
– Какой он большой! И такой красивый.
– Это Селин, моя кузина, дочь дяди Жака, который давно умер.
Селин поцеловала меня и послала улыбку Стелле. К нам приблизилась пожилая пара. Мужчина, по виду сельский джентльмен, опирался на трость, у него были тонкие благородные черты, седые волосы отброшены назад, кожа в старческих пятнышках. Он напомнил мне старого американского актера, но я не мог вспомнить, какого именно. Женщина была в шляпе с черной вуалеткой, которую она подняла, и я заметил ее чуть слишком розовую крем-пудру, золотистые волосы и синие глаза. Она куталась в норковое манто, на локте висела сумочка из крокодиловой кожи. В одной руке она держала пару кожаных перчаток, на другой сверкали два кольца с бриллиантами. Она сохранила явные следы былой красоты и на меня смотрела с растроганной улыбкой.
– Папа, познакомься с Полем, – сказала Лена.
Я посмотрел на своего деда, он был в прекрасной форме. Я протянул ему руку, но он не шелохнулся. Какое-то мгновение мы так и стояли в нерешительности. Думаю, он колебался, размышлял. А потом, без единого слова, как если бы мы стали невидимыми, он развернулся, так и оставив меня с протянутой рукой. Прихрамывая и опираясь на трость, он растворился в толпе. Бабушка положила мне руку на плечо:
