Мама дорогая!
Нюся накрыла на стол. Гигантская кровать занимала больше половины комнаты.
Ривка боязливо примостилась на край:
– Нюся, я точно ничего не подхвачу?
– По морде отхватишь, биндюжница!
Она налила Фире и Ривке, замешкалась и плеснула себе на дно рюмки.
– Бабы, я, кажется, того…
– Тронулась? – уточнила Фира. – Так это не новость.
Ривка посмотрела на бледную Нюсю и пнула Фиру:
– Помолчи! Шо трапылось, малахольная?
– Я, кажется, понесла…
– Ты? Ты ж спринцуешься, и этими своими мужскими колпачками пользуешься! И сколько уже?
– Ой, я не знаю! И от кого – тоже не знаю! Ой боже, одни убытки! – Нюся зарыдала.
Подруги напряженно молчали. Фира разглаживала ладошкой скатерть.
– Может, к мадам Гордеевой? Она что-то присоветует? Давно задержка?
– Какая Гордеева? – вступила Ривка. – Нюся, это что, первый раз?
Нюся шмыгнула носом:
– Второй. Первый раз по малолетке было. Скинула. Думала, больше не будет никогда. Да и не было.
– Оставляй, – вздохнула Ривка. – Головой подумай: кто за тобой в старости смотреть будет? Оставляй, раз дите пришло.
– Куда? – разрыдалась Нюся. – А где работа? Как я работать буду? А лет мне сколько?
Фира оживилась:
– А действительно, сколько тебе?
Нюсины пышные формы прибавляли ей пикантности вместе с ее же годами. По той же причине лицо ее было по-младенчески круглым, без единой морщинки. С одинаковой вероятностью ей могли бы дать от двадцати семи до сорока пяти. Правда оказалась посредине.
– Я уже старуха практически – тридцать семь!
– Азохенвэй, старуха, – рассмеялась Фира. – А что, тогда мадам Полонской уже ходить на Второе кладбище и начинать к земле привыкать? Не реви! Другую комнату снимешь, нам дите отдавать будешь. Бог управит, – и она обняла ее. – Да шо нам тут с этой дивизией – одним меньше, одним больше – прокормим, – улыбнулась.
– А я как же? – Нюся размазывала черные потеки по щекам.
– И тебя прокормим, не впадай в ажитацию, Голомбиевская, – тут улыбнулась и Ривка. – Фира, ну что, выпьем за эту юную маман?
Нюся проявила невиданную коммерческую смекалку – она по очереди намекнула всем постоянным клиентам на возможное отцовство. Отступные складывала на «декретный отпуск».
Ближе к финалу, как всякая беременная, она не выдержала и потребовала от подруг развлечений. Ехать на Куяльницкий лиман мазаться грязями наотрез отказалась:
– Шоб меня растрясло на той подводе или укачало у трамвае? И шо, надо переться на край губернии, чтобы вымазаться в болото? Так я это могу у ставка изобразить!
