Москва. Наши дни— Так, что мы имеем на сегодняшний день? Карта сокровищ с нерасшифрованными знаками — одна штука, звезда непонятная, предположительно Вифлеемская — одна штука, трупы — две штуки, — мрачно почесывая подбородок, заявил Яшин.
— Пока что две, — невесело пошутила Лена.
— Ты так даже не говори, тьфу-тьфу на тебя, — улыбнувшись, заметил следователь. — Я думаю прокатиться в гости к твоей Элеоноре Яковлевне, узнать у нее все, что можно, про этот блокнотик. Не зря же с внучком они его ищут. Возможно, что-то знают о спрятанном сокровище.
— Алексей не мог убить профессора Плотникова, чтобы завладеть дневником. Он в это время находился на научной конференции в Нижнем Новгороде, его там видели человек пятьдесят. Именно в тот день, когда убили Ивана Васильевича, у Курочкина был доклад, что тоже подтверждено документально. С конференции он никуда не отлучался, — добавила Синицкая.
— А ты тоже его стала подозревать? Замечательно просто! — уже откровенно ухмылялся следователь.
— Да не то чтобы подозревать, — сконфузилась Лена.
Ей было неприятно говорить про алиби своего поклонника, но убийца профессора должен быть найден и наказан.
— Так, тогда от кого же прятал дневник профессор в ячейке на вокзале? Почему он доверил эту тайну только своему Малюте? — задумчиво потер лоб Яшин. — Кстати, где этот пушистый разбойник? Малый? Скуратов? Ты где? Кис-кис!
Рыжий негодник нашелся быстро, он вольготно расположился на постели Яшина, свернулся в клубок и, мигая ярко-зелеными глазами, всячески давал понять, что он хочет отдохнуть и чтобы двуногие его не беспокоили.
— Опричник и есть! Только поесть и поспать! — погладил его Володя.
— Как и все мужики, — сквозь зубы прошептала Лена.
Но, судя по искоркам в глазах следователя, тот все-таки ее услышал.
Чтобы скрыть неловкость, она спросила:
— Ну что, съездим в гости к Элеоноре?
— Да, обязательно, только нужно позвонить и предупредить ее о визите. И скажи ей, что дневник ее покойного мужа нашелся, и мы хотим его вернуть!
— Но?.. Как же? — изумилась девушка.
— Не волнуйся! Дневник мы вернем, только без последней страницы, вот и посмотрим, как отреагирует старушка на возврат потерянного.
В глазах следователя плясали чертенята, и Лена даже задержала дыхание от восхищения, так красив был Яшин в этот самый момент.
Она облизнула губы, вспомнив о страстных поцелуях, и со вдохом потянулась к телефону:
— Элеонора Яковлевна, доброе утро! Это Лена Синицкая вас беспокоит. Да, да, она самая. Я приходила к вам в гости! Да, конечно, обязательно. У меня хорошая новость, я разбиралась в шкафу у Ивана Васильевича и нашла там старый дневник, коричневый такой, потрепанный, — самозабвенно врала девушка. — Да, я сразу о вас вспомнила. Могу при оказии вам занести его, ну, на недельке. Что? Прямо сегодня? Прямо сейчас?
Лена удовлетворенно взглянула на Яшина и подняла вверх большой палец.
— Ну, я не знаю. Еще так рано. Прямо сейчас к вам приехать? Завтраком накормите? Блинчики с капустой? Ммм… замечательно. Только я не одна заеду, да, с одним молодым человеком. Нет, не моим молодым человеком, — с неким огорчением заметила Лена. — Да, хорошо, собираемся, скоро будем.
Отключившись и положив телефон на столешницу, Лена с вызовом взглянула на Володю.
— Ты все слышал! Собираемся в гости!
— Судя по всему, старушка обрадовалась, что дневник нашелся?
— Обрадовалась — не то слово. Она просто скачет от счастья! Определенно, она что-то знает о том, что содержится в дневнике. Я побежала одеваться!
Лена выскользнула из кухни, еще раз взглянув на рельефный торс Яшина.
Через пятнадцать минут, рекордное время для гида Синицкой, они с Яшиным уже сидели в «Опеле» и двигались по загруженному Садовому.
Лену клонило в сон, все-таки ей уже не восемнадцать лет — это тогда можно было не спать сутками, питаясь только кофе и бутербродами. Сейчас даже два крепких американо не помогали одолеть сонливость.
Сон так и норовил затянуть Лену в свои сети.
Она падала… Она падала в бездонную пропасть. Со всех сторон чудились мужские тени в костюмах стрельцов шестнадцатого века. Вокруг девушки сужались стенки бездонного колодца, слышались приглушенные голоса, как вдруг из небольшого зарешеченного окошка выглянула довольная мордочка барсука, тот тыкался ей холодным мокрым носом в ладошку и что-то громко пищал.
От этого писка Лена и проснулась, увидела, что все еще находится в машине, в пробке, а писк этот — сигнал клаксона, который нажимал нетерпеливый водитель в «Лендровере» на соседней полосе.
— Извини, тебя все-таки разбудили? Ты так мило спала, — с конфузливой улыбкой заметил Володя.
— Да, я ночью не спала, вот и вырубилась. Долго я дремала?
— Да нет, минут двадцать, скоро пробка закончится, уже подъезжаем к дому нашей бабульки.
Действительно, через несколько минут пробка, которая казалась бесконечной, все-таки закончилась, и они подъехали к старому дому сталинской постройки.
Позвонив в домофон и услышав гостеприимное: «Заходите», на скрипучем лифте, ровеснике самого дома, они поднялись на пятый этаж.
Элеонора Яковлевна уже встречала их у дверей, от нетерпения подпрыгивая на месте:
— Леночка, дорогая! Ты принесла его?
