Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 75
– Да.
Гейб кивнул.
Гейб снова кивнул, но мистер Роджерс неодобрительно цокнул языком.
– Ты должен сказать.
– Ладно.
– Говори.
Гейб сделал вдох.
– Мне нравятся девчонки с большими сиськами. – Это была правда. У него встал просто оттого, что он сказал это.
– И влажные киски. – Это тоже была правда.
– Что тебе еще нравится? Только ты сам скажи, ладно? Говори честно, даже если мне придется подсказывать.
Мистер Роджерс откупорил желтый пузырек и резко вдохнул его содержимое. В комнате запахло старыми носками. Мистер Роджерс погладил Гейба по голове, а когда тот попытался отстраниться, схватил его волосы. Зубами откупорил второй пузырек и сунул его Гейбу под нос.
– Вдохни, – велел он. – Пригодится. Это помогает.
Гейб топал по мостовой, а со лба у него катил пот, хотя на улице и стоял мороз. Он должен был быть сильнее. Он должен был дать отпор или сбежать, но ведь пока не началось, пока он говорил, как хотел мистер Роджерс, – лишь бы это скорее закончилось, – он и не понимал, что вообще творится. Да и куда бы он сбежал, где бы спрятался? Снаружи его дожидался Бобби. Когда Гейб вышел, тот повез его в плимутский супермаркет, где они стащили дюжину шоколадок.
На заплетающихся ногах Гейб вернулся домой и сразу же заперся у себя. Включил ноутбук и, позакрывав гневные сообщения в чате, стал искать новости об убийстве в Холдернессе. Ему сразу же попалась статья о трупе, найденном у озера. Гейб перечитал ее десять раз, а после очистил историю браузера.
Удалил он и фотографию Эстер, хотя каждый пиксель изображения отпечатался в его памяти. Сэму ничего знать не надо.
«Не такой уж и плохой», – напомнил себе Гейб, чтобы поскорее забыть про мотель. Забыть мистера Роджерса и тех, кто был после. Вот что сказала про него Эстер. Если это правда, то остальное уже не важно.
Глава 12
Эстер вовсе не планировала рассказывать Гейбу, что видела Лайлу, что знает его имя или что она ездила в Нью-Гэмпшир, где в нее стреляли. Слова сами сорвались с губ, когда она увидела, что он следит за ней. У нее самой выдалось трудное детство. Одинокое. О нем она не любила рассказывать. Эстер росла в маленьком городке на южном побережье Массачусетса, где жила с матерью, которая едва могла встать с кровати. Эстер в то время часто задавалась вопросом, хватит ли ей смелости уехать, может ли она жить лучше. Или хотя бы иначе. Отца она в глаза не видела и частенько, возвращаясь домой, заставала мать в темной комнате, на грани между сном и бодрствованием. Она перебивалась объедками, которые удавалось найти, и ходила в школу в рваных грязных обносках, за что сверстники прозвали ее Грязнуля Терсби. В ее детстве не было ни радостей, ни дружелюбных соседей, ни заботливых учителей. Единственным утешением служила местная библиотека, в которой Эстер почти каждый день засиживалась до закрытия, забившись в кабинку и читая все подряд в надежде остаться тут и не возвращаться домой. То были годы упорной и тяжелой работы, когда она сосредотачивалась на том, что было под силу, – вроде успешной учебы и планов побега.
Эстер удалось получить стипендию в колледже Уэллсли. Она помнила, как села с вещмешком в автобус и поехала в Бостон, а где-то в промежутке между прошлым и будущим осознала, что теперь она одна в целом мире. Голова пошла кругом. Приехав в кампус, Эстер увидела, как отцы других первокурсников помогают им выгружать вещи из внедорожников. Тем же вечером новые студенты сели в круг со своим куратором и стали рассказывать о себе: откуда они родом и чем планируют заниматься. Когда пришла очередь Эстер, она поняла, что ей представился единственный шанс в жизни стать кем и чем она только захочет. Другим девочкам родители звонили по телефону в общежитии, навещали их по родительским выходным и платили им за учебу, а вот Эстер никому ничего не была должна. Зачем кому-то знать о ее прошлом, правду о ней?
– Мои родители кадровые военные, – сказала она кругу. – Я росла по всему миру, а сейчас предки в Греции. – Ей самой эти слова сразу же показались правдой. – В этом году мы их вряд ли увидим.
– А ты сама их навестишь? – спросил куратор.
– Очень надеюсь! – ответила Эстер, демонстративно скрестив пальцы.
Правду она скрывала ото всех, кроме Дафны. Она придумала себе новую личность, совсем как Сэм и Гейб. И совсем как они, Эстер понимала, как важно оберегать свою тайну.
– Кто это был? – спросила Прачи.
На ней был костюм «Прада» и «лабутены», и при этом она как-то умудрилась не вляпаться в грязь. Не то что Эстер.
– Так, знакомый, – ответила Эстер.
– Милая моя, если это твой знакомый, то будь осторожнее. Он на тебя пять минут таращился, пока я тебе на него не показала. Он явно на тебя запал, со страшной силой.
– Да, ты права. Мы с ним вчера познакомились.
– Мужику этого хватает, чтобы начать думать не головой, а головкой. И что это он с твоими волосами делал? Гладил?
– Да это так… – отмахнулась Эстер. Гейб, скорее всего, просто смутился, а Прачи уже думает, будто он вожделеет Эстер. Хотя кто знает? Вдруг Гейбу нравится, что она такая маленькая? Эстер часто встречала мужчин, у которых пунктик по поводу роста.
– Главное, чтобы Морган не увидел, как он на тебя пялится, – предупредила Прачи. – Или как он трогает твои волосы. Если бы на меня мужик так посмотрел, мы бы с Джейн потом полгода на семейную терапию ходили.
– Это еще ни о чем не говорит, вы с Джейн с первого дня знакомства на нее ходите, – напомнила Эстер. О том, что Моргану она полностью доверяет, как и он наверняка доверяет ей, Эстер говорить не стала. Чтобы усомниться в верности друг другу, им потребовалось бы нечто большее, чем восторженный взгляд левого мужика или женщины.
– Ой, заткнись, – ответила Прачи и подозвала О’Кифи. Борзая подбежала к ней, а следом и Вафля. – Кстати, вам с Морганом стоит продемонстрировать нам свои идеальные отношения в действии. Идем сегодня с нами в «Индепендент», поужинаем. Лет сто вместе никуда не выбирались. И Кейт берите. Отказы не принимаются!
Эстер пристегнула поводок к ошейнику Вафли, а она положила грязные передние лапы ей на подол пальто и лизнула в лицо. Внезапно Эстер остро захотелось провести этот вечер в компании друзей.
– Лучше вы к нам приходите, – ответила она. – Я пока еще не созрела для роли матери, которая таскает ребенка в паб. Сходим еще туда, просто не сегодня.
– Мы с радостью, – пообещала Прачи.
– Только про волосы никому ни слова.
– Вот, я же говорила…
Но Эстер переживала не из-за того, что Гейб трогал ее волосы, просто не хотела рассказывать Моргану о нем, о том, что она разузнала или что в нее стреляли. По крайней мере, не сейчас. Гейбу она сказала правду: стрельба и правда ее ошеломила, но с этим она как-нибудь справится. Если она расскажет Моргану (или Прачи, раз уж на то пошло) о событиях утра, то перестанет управлять ситуацией. Морган захочет серьезно поговорить, неуклюже перехватит инициативу, и Эстер в конце концов прислушается к голосу разума, а этого ей хотелось в последнюю очередь.
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 75
