Прошу меня крепко обнять, В этой жизни я будто чужой, Следуй за мной домой.
Вести машину в это время нетрудно, потому что в рождественскую ночь дороги почти пустые. Свет фар выхватывает из темноты Сабина, который ждет меня на парковке перед мостиком. Я вылезаю и бросаюсь в его объятия, а он утыкается лицом мне в шею.
Сейчас не нужно никаких извинений. Я легко его прощаю.
Мы целую вечность стоим в обнимку, и я не хочу, чтобы это заканчивалось, потому что нам обоим сейчас хорошо и спокойно. Здесь нет места тоске по умершим родителям, оскорблениям и вызванной праздником ярости. Есть только мы.
– Ты дрожишь, – произносит он.
Тогда я просовываю руки между нами, и вскоре тепло его тела согревает меня.
– Пойдем в дом, любовь моя. – Он поглаживает меня по спине, а затем берет за руку.
Мы поднимаемся в дом на дереве, Сабин хватает покрывало и усаживает меня на матрас. Сам же садится на стул передо мной, и мы некоторое время просто смотрим друг на друга.
Нам определенно неловко, но и очень спокойно.
– Хочешь рассказать мне про видео, которое сделала Энни? – осторожно интересуется он.
Я качаю головой.
– Не очень. А ты хочешь рассказать, почему сегодня слетел с катушек?
Теперь его очередь качать головой.
– Не очень.
– Нам не стоило приезжать в Сан-Диего? Это была плохая идея?
Сабин отвечает не сразу.
– Это вовсе не плохая идея. Мне стыдно за свои слова. Я… я сейчас в довольно странном состоянии. Понятия не имею, что со мной происходит, но вашей вины в этом нет. Я люблю вас. И очень круто, что вы все сюда приехали ради меня.
Его слов недостаточно, чтобы унять тревогу, но я решаю не давить.
– Не хочешь отдать мне подарок? – Я слегка улыбаюсь ему, давая понять, что все будет хорошо.
Он тоже улыбается.
– Хорошо.
Сабин берет гитару и возвращается на место.
– Итак, я… эм… я написал тебе песню. На Рождество. В ней нет ни эльфов, ни оленей, но она все равно рождественская. Ничего особенного. Надеюсь, ты ее не возненавидишь. Просто небольшая песенка. – Он прокашливается.
– Сабин Шепард, ты что, действительно нервничаешь?
– Что? Нет! – закатывает он глаза.
– Да! Ты столько раз мне пел, а теперь переживаешь. Мне это кажется милым.
– Ой, заткнись.
– Сам заткнись и начинай петь.
– Ладно-ладно.
Он кладет гитару на колено и опускает взгляд.
Стоит песне начаться, и я мгновенно подпадаю под чары его голоса, сильнее, чем прежде. Сабин знает, как проникнуть мне в самую душу и разбередить чувства. Даже когда текст не слишком эмоциональный, подача, прочувствованность… я неизменно ощущаю притяжение, и наша связь становится прочнее, как и сейчас. Песня в стиле Сабина, тягучая и проникновенная, но в своей простоте она самая милая и светлая из всех, что он написал.
Огни большого города Светят ярко и дорого, И только раз на Рождество Нас не манит их волшебство.
По разбитой грунтовке на машине Мы приедем и зажжем огонь в камине, А за окном – из снега горы, Прекрасны наши сельские просторы.
Бессонной ночью Рождества Моя любовь как никогда жива, Она сияет в этой глуши Ярче, чем городские огни.
Эти сельские ночи Мне до́роги очень, Но снова на весь год Нас город к себе позовет.
По разбитой грунтовке на машине Мы приедем и зажжем огонь в камине, А за окном – из снега горы, Прекрасны наши сельские просторы.
Бессонной ночью Рождества Моя любовь как никогда жива, Она сияет в этой глуши Ярче, чем городские огни.
Сабин заканчивает, но не поднимает головы.
Я не нахожу слов. Еще никто не посвящал мне песни.
– Сабин, она очень красивая и очень душевная.
– Именно поэтому она и для тебя.
– Саб… – я покидаю матрас и опускаюсь перед Сабином на колени, – лучшего подарка и придумать нельзя. Мне нравится. Очень.
Он, наконец, поднимает на меня взгляд.
