1
Неро, ночь и раннее утро 14 меркурия
Лен Казус никогда даже в страшных снах не видел, что однажды он вдруг, ни с того ни с сего, находясь уже в достаточно зрелом возрасте и не затевая никаких авантюр, окажется, как в старину говорилось, «яко наг, яко благ» – на улице, под равнодушным ночным небом, лишенный всего, что еще совсем недавно у него было: жилья, машины, денег, одежды – кроме того, что было на нем и уцелело в секретном кармашке. А также – документов, изъятых при обнаружении тела коллегами из той же Службы, следовательно – общественного и профессионального статуса. То есть он остался без личности и даже больше того: без жизни – потому что в документах числился уже покойником и намерен был оставаться таким столько времени, сколько потребуется для решения задачи, им самим перед собой поставленной, – вместо того чтобы, купив на последние бутылку, явиться к коллегам, приятно удивить их и отпраздновать воскрешение из мертвых, а наутро целиком и полностью включиться в привычную, хорошо знакомую и, в общем, достаточно приятную жизнь. Приятную хотя бы потому, что до сих пор удач в ней было больше, чем противоположного, жизнь была плюсовой, а это, согласитесь, уже очень много.
Откровенно говоря, настойчиво отражая исполненные добрых намерений попытки доктора Мака Сирона сделать все по правилам и вернуться в нормальное состояние, старший вызнаватель – теперь уже бывший – Лен Казус уже достаточно четко представлял себе, что он хочет предпринять, но подумать, как он сможет сделать это, просто-напросто не успел.
И вот сейчас наступило самое время задуматься над этим, потому что была ночь, и задувал очень прохладный ветерок, уместный в солнечный день, но сейчас совершенно излишний, да еще небо вовсе не было безоблачным, капля-другая успела уже упасть, явно намекая на возможное ухудшение погоды, а промокнуть на ночном ветру никогда не казалось Казусу ни приятным, ни полезным. Так что сама собою выдвинулась на передний план потребность найти какое-нибудь временное убежище от своеволия стихий – и уже там спокойно и последовательно продумать все предстоящие действия, которые он считал необходимыми.
Лен Казус, как он уже сказал другу Сирону, был совершенно уверен в том, что на него открыта охота. О причинах ее он сейчас не стал задумываться, потому что и так знал, что их могло быть скорее всего две: ему или хотели помешать серьезно углубиться в дело об убийстве Рика Нагора, или же… Но вторую причину он поостерегся сформулировать даже мысленно, зная, что всякая серьезная современная организация имеет в своем составе квалифицированных телесканеров, способных безошибочно настроиться на казуальное тело любого человека и без особых искажений считывать его ритмы – если, конечно, объект не обезопасил себя заранее, выставив необходимые блоки. У практики телесканирования было нечто общее с ауроскопией: а именно, ее результаты также пока еще не признавались судебными доказательствами, но охотно и с успехом использовались при решении оперативных задач. Откровенно говоря, Лен Казус и сам имел диплом ТС высшей категории, получил его еще в молодые годы; об этом, однако, не знали ни в Службе, ни друзья-приятели. Даже Мак Сирон не знал. Почему Лен утаивал это свое качество, хотя оно могло бы намного облегчить и даже ускорить подъем по карьерной лестнице? Надо полагать, что у него были на то свои соображения. Но, во всяком случае, он намеревался в ходе предстоявшего допроса подозреваемой Зоры Мель пустить это свое умение в ход, потому что было у него серьезное ощущение того, что в этого человека следовало заглянуть поглубже, в нем без труда угадывалась, как Лен это про себя называл, «анфилада» – то есть такая планировка, где за одной комнатой открывается другая, за ней – третья, пятая, десятая – и конца им вроде бы нет. И хорошо еще, если все эти отсеки (а открыть каждый последующий все труднее, потому что замки все хитроумнее и все больше ловушек возникает перед каждым входом) находятся на прямой оси; если же ось эта изогнута до того, что сама себя многократно пересекает, то получается уже не анфилада, но хороший лабиринт, в который войти еще войдешь, а вот насчет выбраться – это еще, как говорится, будем посмотреть. Вот такая конструкция почудилась Казусу в достаточно простенькой на вид дамочке и очень его заинтересовала. Не то чтобы он решил, что в таком лабиринте неизбежно укрываются какие-то опасные духи: преступные мысли или намерения, богатая информация о нарушениях и нарушителях закона, и тому подобное! Он еще не заболел всерьез той профессиональной болезнью, что помимо желания заставляет подозревать во всем на свете всех и каждого, и которую можно назвать презумпцией виновности. Нет, дело было скорее всего в чисто детском желании, увидев игрушку, заинтересоваться тем, как она устроена. Правда, дети при утолении этого интереса игрушку чаще всего ломают. Лен же ребенком (как он полагал) отнюдь не был и собирался не только сохранить ее в целости, но даже не потревожить.
