I
Солнце, помедлив немного, скрылось за лесистыми холмами, за которыми располагалось подмосковное село Черная Грязь — вотчина, все еще принадлежавшая князю Кантемиру, хотя за нее уже давно торговались с ним от имени самой императрицы Екатерины Второй, пожелавшей владеть здешними местами, чтобы возвести новый дворец, назвать его Царицыно и проводить под местными тенистыми кущами летние месяцы, вдали от суетного Петербурга и его надоедливых дождей. Но стоило солнцу закатиться, как тут же враг рода человеческого попытался вместе со своей тьмой бесовской взять власть в подлунном мире в свои десницы. Именно так подумал высокий статный мужчина с сабельным шрамом на лице, чей возраст только-только перевалил тридцатилетний рубеж, проезжавший на резвом вороном жеребце мимо вышеозначенного села и заметивший побитую многими дорогами карету, запряженную четверкой загнанных лошадей, обогнавшую его на повороте и забрызгавшую при этом из грязной лужи его щегольской наряд. Но он даже не успел этому возмутиться, как вслед за каретой его обогнали несколько всадников, явно пытавшихся настичь с недобрыми намерениями того, кто ехал впереди.
«Совсем обнаглели разбойники! — подумалось высокому мужчине со шрамом. — Скоро будут, помилуй Бог, нападать на честных людей среди бела дня…»
— …Необходимо их проучить! — Последнюю фразу он прокричал вслух и, выхватив из ножен саблю, пришпорил воронова так, что тот полетел по дороге, как ураган.
И все же лихие людишки нагнали избранную жертву раньше, чем успел домчаться до них защитник, и, как стая голодных волков, набросились на хозяина кареты, носившего гусарский мундир.
— Держитесь, сударь! Я помогу! — вскричал мужчина со шрамом, пытаясь отвлечь на себя хотя бы двух-трех нападавших и тем самым облегчить положение гусара, которому приходилось отбиваться от целого десятка бесов, окруживших его со всех сторон. Но навстречу защитнику выехал только один всадник — моложавый человек в старомодной треуголке на голове и черном плаще.
— Ты хочешь умереть? — нагло вопросил он, загораживая крупом своей серой кобылы дорогу защитнику. — Лучше уж езжай своей дорогой и не влезай в чужие дела!
— Я люблю влезать в чужие дела, — гордо заявил мужчина на вороном жеребце и добавил: — Тем более если при этом вдесятером набрасываются на одного!..
— Ты пожалеешь, что родился на этот свет! — вскричал человек в дурацкой треуголке, выхватывая пистолет из-за пояса и чуть ли не в упор разряжая его в того, кто не внял его предупреждению.
Пуля пролетела мимо, лишь слегка попортив золотые галуны на рукаве защитника. Уже в следующий миг стрелявший, не успев даже обнажить саблю, повалился под копыта своей серой, разрубленный чуть ли не попалам особым ударом, которому обучали только кавалергардов.
Еще двоих нападавших ловкий рубака достал у самой кареты, раз и навсегда отучив их разбойничать на больших дорогах. Причем последний из зарубленных так заорал диким голосом, в котором послышалось столько тоски и смертной муки, что вопль его оглушил остальных лиходеев, нагнав на них такой животный страх за свою шкуру, что они бросились в рассыпную, исчезнув с глаз в считанные минуты.
— Поручик в отставке Петр Громов, — представился гусар, пытавшийся хоть немного привести в порядок изодранный в драке мундир. — И как говорят в подобных случаях, ваш навеки данник… А за кого, простите, мне Бога молить?
— Граф Орлов! Для друзей — просто Алехан, — улыбнулся человек со шрамом.
— Граф Орлов?.. Позвольте! Я что-то слышал про вас…
— Вероятно, сударь, вы очень давно не были в России, — покачал головой граф, — раз не знаете хотя бы одного из братьев Орловых!
— Признаться, последние несколько лет я провел в путешествиях и потому…
— Оно и видно. Вот что, — не дал договорить гусару граф. — Вы, как я вижу, сильно пострадали и вам необходима помощь. Настоятельно приглашаю вас к себе. В моем московском доме вы найдете все необходимое, чтобы привести себя в надлежащий вид.
— А далеко ваш дом, сударь? — поинтересовался поручик, почувствовавший сильную слабость и головокружение.
— За Московской заставой, что у Крымского брода, — ответил граф и, махнув рукой, добавил тоном, не терпящим возражений: — Следуйте за мной!
Он поскакал впереди, показывая дорогу, а гусар, заняв место сбежавшего в пылу схватки кучера, взмахнул кнутом и погнал четверку лошадей в карете за своим избавителем. При этом он беспристанно бормотал: «Граф Алехан, то есть Алексей Орлов… Орлов… Батюшки! Да уж не один ли это из знаменитой пятерки братьев Орловых, кто устроил дворцовый переворот двадцать восьмого июня тысяча семьсот шестьдесят второго года? Просто невероятно! Да нет, такого не может быть. Тот Орлов обретается в генеральских чинах, а этот один на грязной осенней дороге… Просто однофамилец и только. Мало ли на Руси Орловых? Но этот назвался графом и, главное — Алеханом…
