Съ ступившимъся полком бысть сеча крепка.
Ипатьевская летопись Суздальский князь отступил к Белгороду. Отправив в крепость посла, он потребовал, чтобы горожане открыли ему ворота, так как именно он и есть великий князь. На что Юрию резонно ответили, что раз в Киеве правят Вячеслав с Изяславом, то, соответственно, его приказ жителей города ничему не обязывает. Он для них никто, и зовут его никак. Понимая, что времени на штурм города-крепости у него нет и в любой момент может подойти Изяслав с полками, Долгорукий отступил от Белгорода. Он ушёл к Вереневу, а затем перешел через древний вал, насыпанный для обороны от степняков, и стал у села Бязницы.
Юрий как в воду глядел, когда не стал задерживаться у стен крепости, поскольку, когда Изяславу стало известно, что на помощь Долгорукому выступил Владимирко Галицкий, он без труда просчитал все дальнейшие действия своего дядюшки. Киевский князь прекрасно понимал, что Юрий пойдёт на соединение с полками своего родственника, а затем вместе с Владимирко снова выступит на Киев. Ответ на вопрос, как действовать в данной ситуации, напрашивался сам собой. Поэтому Изяслав вызвал к себе князя Бориса Городенского, который В.Н. Татищевым характеризуется как человек, «на тайные нападения искусный и все места к Белгороду довольно знающий». Киевский князь поставил перед Борисом следующую задачу — идти с отрядом отборных ратников за войсками Юрия и отслеживать каждый шаг врага. А следом за ними с главными силами должен был выступить и сам Изяслав Мстиславич. Здесь уже всё решала быстрота, поскольку только в этом случае был шанс разбить суздальского и галицкого князей по одиночке. Примечательно, что в этот раз в поход выступило всё боеспособное население Киева, согласно Ипатьевской летописи киевляне заявили своим князьям следующее: «Ать же пойдуть ecu, како можешь и хлудъ вруци взяти; пакы ли хто не поидеть намъ же и дай ать мы сами побьемы». Смысл речей был прост — в поход идут все, кто может идти, у кого нет оружия, пойдёт с дубиной, а кто не пойдет на Юрия, того мы сами порешим. Через день рать Изяслава Мстиславича уже подошла к Василеву, и здесь он получил очень важные известия, которые в очередной раз меняли обстановку на театре военных действий.
Дело в том, что на помощь киевскому князю шли венгры.
Сын Изяслава Мстислав в своё время был послан за помощью к венгерскому королю и теперь сообщал отцу, что Геза II отправил ему на помощь огромное войско, «многое множъство» (Ипатьевская летопись). И если Изяслав хочет, чтобы венгры поторопились, то пусть шлет гонца, и тогда союзники ускорят марш. Изяслав срочно затребовал помощь, а сам продолжил движение за Юрием. Миновав Василев, киевские полки подошли к Перепетову полю, где разъезды Изяслава вступили в бой с дозорными Юрия. На следующий день рать Изяслава Мстиславича перевалила через оборонительный вал, который разделял противников, и киевский князь увидел готовые к бою вражеские полки.
Однако до битвы не дошло, поскольку старик Вячеслав снова выступил в роли миротворца. И судя по всему, в этот раз Юрий был не прочь вступить в переговоры, понимая всю сложность ситуации, в которой оказался. Но здесь взбеленились Святослав Ольгович и половцы. Один хотел полного военного разгрома Изяслава, другие — богатой добычи. Противники так и простояли весь день друг напротив друга, не предпринимая никаких активных действий. Однако ночью Юрий незаметно для врага перешел через речку Руту и, укрепившись на новой позиции, продолжил убеждать своих союзников заключить мирное соглашение с Изяславом. Очевидно, суздальский князь понимал, что битва не сулит ему ничего хорошего, а Владимирко был ещё далеко. Юрий Владимирович просто не хотел напрасно рисковать. И ему практически удалось убедить Ольговичей, но половцы уперлись капитально и ни в какую не соглашались на заключение мира.
