Достойна хвалы была Тэтка, рожденьем хотя и вторая. Женщина тонкого вкуса, свободно, без мужа жила.
Третья сестра, «по рождению самая младшая, но превосходившая всех мудростью», звалась Либуше. Она тоже выстроила город, которому дала свое имя, — Либушин, где стала правительницей и судьей. «При рассмотрении тяжб, возникавших в народе, она никого не обижала, со всеми была обходительной и даже более — любезной. Либуше была гордостью и славой женского пола». С особой осмотрительностью Либуше разбирала тяжбы, в которых были задействованы мужчины. Но все ее достоинства не спасли правительницу от гендерной дискриминации. Однажды истец, проигравший дело в ее суде, заявил:
«О, оскорбление, непереносимое для мужчин! Эта ничтожная женщина со своим лукавым умом берется разрешать мужские споры! Нам ведь хорошо известно, что женщина, стоит ли она или сидит в кресле, не располагает большим умом, а еще меньше его у нее, когда она возлежит на подушках! Поистине, пусть она в таком случае лучше имеет дело с мужчиной, а не принимает решения, касающиеся воинов. Хорошо ведь известно, что у всех женщин волос долог, а ум короток. Лучше мужчинам умереть, чем терпеть подобное. Природа выставила нас на позор народам и племенам за то, что мы не имеем правителя и судьи из мужчин и над нами тяготеют женские законы».
Оскорбленная Либуше не перенесла такого заявления и решила отказаться от власти. Она созвала народ на вече. «Когда все собрались, женщина, сидевшая на высоком престоле, обратилась к грубым мужчинам: „О, народ, ты несчастен и жалок, ты жить не умеешь свободно“». После чего потребовала, чтобы горожане сосватали ей мужа, каковому она передаст бразды правления, что и было исполнено. С этого времени правлению женщин на чешской земле пришел конец. А через некоторое время было покончено и с их личной независимостью. Хронист описывает, как именно это произошло. Правда, рассказанная им история очень напоминает ту, что некогда была описана Геродотом. Авторы настоящей книги подробно пересказали ее в главе «Степь». Но раз уж мы предоставили слово Геродоту, у нас нет никаких оснований отказать в этом поборнику прав женщин и весьма уважаемому хронисту Козьме Пражскому. Что мы и делаем:
«В то время девушки этой страны достигали зрелости быстро: подобно амазонкам, они жаждали военного оружия и избирали себе предводительниц; они занимались военным делом так же, как и молодые люди, и охотились в лесах, как мужчины; и поэтому не мужчины избирали себе девушек в жены, а сами девушки, когда желали, выбирали себе мужей и, подобно скифскому племени, плавкам (Plauci) или печенегам, они не знали различии между мужской и женской одеждой. Смелость женщин возросла настолько, что на одной скале, недалеко от названного града, они воздвигли себе град, защитой которому служила природа, и дали этому граду название Девин, от слова „дева“. Юноши, видя все это, очень рассердились на девушек и, собравшись в еще большем числе, выстроили неподалеку град на другой скале среди чаши, на расстоянии не более чем звук рога; теперешние люди называют этот город Вышеградом; в те же времена он носил название Храстен, от слова „чаща“. Так как девушки нередко превосходили юношей в хитрости и умении обманывать, а юноши часто были более храбрыми, чем девушки, поэтому между ними то возникала война, то наступал мир. И однажды, когда был заключен между ними мир, обе стороны решили собраться для общей еды и питья и в течение трех дней без оружия веселиться в условленном месте. Что же дальше? Юноши стали пировать с девушками, как хищные волки, которые ищут добычи и стремятся ворваться в овчарню. Первый день они провели весело; шел пир, происходило обильное возлияние.
Унять пока жажду хотели, жажда возникла другая, Юноши жажду свою сохранили до часа ночного. Ночь наступила, луна землю с небес озарила.
Один из юношей, затрубив в рог, тем самым подал знак и сказал:
„Всласть наигрались мы днем, довольно уж ели и пили, Встаньте, нас рогом зовет своим золотая Венера“.
И каждый юноша тотчас похитил по девушке. Когда же наступило утро, между воевавшими был заключен мир; еда и питье — дары Цереры и Вакха — были унесены из города Девина, пустые же стены его — отданы во власть… Вулкану. С той поры, после смерти княжны Либуше, женщины находятся под властью мужчин».
В Братиславе до сих пор можно видеть развалины замка, называвшегося Девин, и Девичьей башни. Это все, что осталось от города амазонок.
При всем уважении авторов настоящей книги к средневековым хронистам лично они придерживаются той точки зрения, что амазонок в полном смысле слова (если понимать под ними женщин, создавших свою государственность) среди славян Восточной Европы все-таки не было. А вот женщины, бравшие в руки оружие, встречались, хотя и были очень редким исключением. Их, например, упоминает Никифор, патриарх Константинопольский, живший во второй половине восьмого — начале девятого века. В своей книге «Краткая история со времени после царствования Маврикия» патриарх описывает осаду Константинополя объединенными силами аваров и славян в начале седьмого века. В войске славян были и женщины. Авары атаковали город с суши, славяне на лодках-однодеревках — со стороны реки, впадающей в залив Золотой Рог. Защитники города послали свою флотилию для перехвата лодок противника. «Увидев знак, славяне от реки, именуемой Барбисс, устремились и пошли по направлению к городу. Те же налетели на них, загнали их в середину и сразу же опрокинули, так что и морская вода сильно закрасилась кровью. Среди трупов убитых оказались и славянские женщины».
