Ноябрь 2004
Я сидел на заснеженном льду и смотрел в глазок видоискателя, а с низкого неба падали белые хлопья. Гас уютно свернулся рядом, терпеливый, как всегда. В двадцати метрах от нас, на фоне утеса Биг-Рок, стоял Ромео, а я ждал, положив палец на затвор, когда он поднимет морду и завоет. День был безветренный, а лед такой тонкий, что потрескивал и прогибался под ногами. Зима снова спускалась с предгорий, и вместе с ней вторую зиму подряд возвращался к нам черный волк. Чудо, что он прожил здесь предыдущую зиму, а за ней весну, но еще удивительнее, что, исчезнув одним апрельским вечером – мы были готовы к тому, что когда-нибудь он уйдет, – Ромео вернулся спустя несколько месяцев. Конечно, мы жутко переживали, что его могли убить, но надеялись, что он выжил и, возможно, обрел свой дом в новой стае. Как бы то ни было, мы не могли узнать правду, нам оставалось только смириться и ждать. А теперь, после возвращения, несмотря на всю внушительность его темной фигуры на снегу и хорошо заметную цепочку следов, он казался еще более призрачным, чем когда-либо. Если первый сезон с Ромео, возможно, и был случайностью, но теперь мы знали, что он выбрал эту территорию уже дважды, еще больше сгустив завесу тайны вокруг привязанности одинокого волка к данному месту.
Гарри Робинсон был первым, кто встретил Ромео той осенью 2004 года во время пешей прогулки по тропе Западного ледника на склоне горы Макгиннис. Однажды ему послышался отдаленный вой высоко в горах, и Гарри ответил несколько раз, подражая волку, как всегда, с плохим акцентом. Спустившись по тропе вниз, к берегу озера, Гарри обнаружил там Ромео. «Он увидел нас, поднял хвост и сразу же побежал к нам навстречу, – вспоминал Гарри, вновь вернувшись в то время. – Не было никаких сомнений в том, что он был рад видеть Бриттен [собаку Гарри]. Хотелось бы думать, что и меня тоже». На самом деле его приятель – адвокат Ян ван Дорт, гулявший вместе с ним, отметил, что волк, похоже, приветствовал Гарри, тогда как Гарри предположил, что Ромео ориентировался на запах Бриттен и, возможно, на его ответный вой на ледниковой тропе. У скупого на эмоции Гарри, даже спустя годы, каждый раз смягчается взгляд при этих воспоминаниях.
Поначалу волк приходил и уходил, как будто у него были какие-то дела где-то в другом месте. Но по мере того как озеро и болота замерзали, их поросшие кустарником берега снова становились подходящей ареной для наблюдений. Если кто-то из нас и сомневался в том, что это то же самое животное, то всякая неопределенность тут же отпала, как только волк помчался навстречу тем собакам, которые ему нравились, громко поскуливая в знак приветствия. Мы также заметили знакомую проседь на его подбородке и левом плече и узкий белый клинышек на одной скуле. Разумеется, это был тот же самый волк, и в то же время не совсем тот.
Те из нас, кто знал его, заметили раздавшиеся шею, грудь и бедра. Его зимняя шуба и в прошлый раз блестела, но в этом году стала еще более глянцевой. Он не только выжил за тот летний сезон, что мы его не видели, но и расцвел. И теперь, когда ему исполнилось минимум три года – уже не подросток, а взрослое животное, – он был во всей своей красе: активность и жизнестойкость молодости в сочетании со зрелостью крепких мышц и костяка. Вероятно, он также стал мудрее с тех пор, как мы видели его в последний раз, и, конечно же, продолжит набираться опыта, пока дышит, ведь продолжительность его жизни будет зависеть от постоянно растущей кривой его знаний и умозаключений.
