16. К звездам
Наказание за самостоятельный контакт с божьим металлом – смерть. Это знали все. Знали деревенские дети, крадущиеся к кораблю в форме осы. Они даже не мечтали прикоснуться к нему, но подначивали друг друга подойти ближе, ощутить хотя бы тень, осмелев от того, что слуги исчезли внутри вместе с Корой и Новой.
Некоторые в деревне считали правильным, что дочерей Ньоки испытают первыми. Другие недовольно роптали. Мужчины, которые в последнее время начали уделять им внимание, – включая старика Шергеша, хотя сестры об этом не знали, – распалялись от эдакой несправедливости, что чужаки могли просто спуститься с небес и увести их женщин. Разумеется, это огромная честь, если еще кого-то из риеванцев сделают слугой, но лучше бы это был юноша. В деревне их хватало, и они начинали заглядываться на жен собственных соседей, так что мужчины постарше были бы очень не против, если бы это стадо отсеяли. А вот потеря одной девушки, не говоря уже о двух, – серьезный удар. Жизнь в Риеве была тяжелой, особенно для женщин. Так что жены часто нуждались в обновлении.
Толпа, переговариваясь, жадно пожирала глазами корабль. Они знали, что испытание требует времени, поэтому все очень удивились, когда всего через пару минут в грудной клетке осы возникла дверь.
Скойе, с презрением наблюдавшая за происходящим, ощутила прилив ликования, что ее падчериц так быстро отвергли. А ничего иного это значить не могло. Чтобы оценить могущественный дар, нужно время. Но девушки так и не появились. Это оказался слуга с белыми дредами. Он держал на вытянутых руках два анорака из шкуры уулов и морщил лицо от отвращения. Мужчина выкинул их, как мусор, а за ними последовали меховые хаметы, бриджи, скомканная шерстяная теплая одежда и, наконец, шерстяные валенки сестер.
Дверь вновь закрылась, оставив деревенских жителей перед кучей одежды. Во что же тогда одеты Кора с Новой, если все их одеяния валяются тут?
– С ними была женщина, – быстро сказал их отец, Заяк, чтобы степень непристойности ситуации не снизила цену за невест.
Шергеш сплюнул и скрестил руки. Цена Заяка вызывала дискомфорт, и старик учуял свою возможность.
– И какое это имеет значение? Они с Аки. Ты слышал слухи.
Слухи о разврате, да. Их привозили рыболовные суда, и они были как соль для пресной пищи островитян: риевские истории не могли сравниться с тем, что происходило – якобы – в столице.
– Они хорошие девочки, – ответил Заяк, и Кора с Новой сильно удивились бы, услышав эти слова. По крайней мере, пока он не добавил: – Все зубы и пальцы на месте. Тебе чертовски повезло, старик.
Вышеупомянутый старик хмыкнул, но промолчал. Знал, что нужно быть осторожным. Заяк был гордецом и вполне мог опуститься до предложения другого мужчины, пусть и не столь прибыльное, просто чтобы позлить Шергеша.
– Как бы там ни было, – продолжил отец сестер, – если Мезартим захочет их забрать, я все равно останусь в выгоде. Они хоть не торгуются.
Ему ли не знать. На деньги за свою жену он купил новые сани и печь, а еще два бурдюка со спиртным в придачу.
* * *
– Имена, – потребовала женщина-слуга, Солвэй, которая была родом с пустынного континента, столь же отдаленного, как Риева. Ее обнаружили на подобной поисковой вылазке, как эта, и забрали из забытого богами места.
Кора с Новой молча стояли, прикрывая себя руками. На них осталось только нижнее белье и носки, а все остальное заставили снять. От вони уулов сложнее избавиться; она была подобна сущности в замкнутом пространстве корабля, и лица всех слуг выражали брезгливость. Первой ответила Нова.
