23 июня, 5:30 по центральноевропейскому летнему времени.
Италия, Кастель-Гандольфо
Грей пересек огороженную площадь. Перед ним высилось четырехэтажное желтое здание со ставнями на окнах и массивными деревянными дверьми. Вход в летнюю резиденцию папы обозначал портик. В отсутствие понтифика летний дворец также служил музеем.
Правда, сегодня дело обстояло иначе.
После стычки накануне ночью дворец превратился в укрепленный бункер. В оцепление попала вся живописная деревушка с ее мощеными улочками, сувенирными лавками и маленькими кафешками. Вдоль старинных дорожек выстроились военные автомобили, огороженную площадь патрулировали вооруженные солдаты в бронежилетах и шлемах. Это была часть папской жандармерии, ватиканской полиции, обученной не только расследовать преступления, но и бороться с терроризмом. Как и Ватикан в Риме, сотня акров летнего дворца принадлежали не Италии, а папскому престолу.
У Грея и Сейхан проверили документы на двух блокпостах, у заграждения их досмотрели и проверили металлодетектором.
Когда они наконец достигли высоких дверей портика, их снова попросил предъявить документы мужчина в темно-синем блейзере. Судя по невыразительному лицу и тому, как выпирали под шитым по мерке итальянским костюмом мускулы, он тоже был из военных. По бокам от него стояли еще двое с наушниками, у которых под пиджаками скрывались пистолеты-пулеметы «МР-7» и пистолеты «Р-320» в кобурах.
Они не были облачены в свою обычную сине-красно-желтую форму, но Грей знал, кто они такие. Швейцарские гвардейцы, и не из регулярного патруля: только элита Швейцарской гвардии допускалась к службе инкогнито. Это был папский эквивалент Секретной службы[22].
Грей, пока ждал, скрестил руки на груди и оглядел площадь. Небо на востоке уже окрасилось розовым, хотя солнце еще не показалось над горизонтом. И хотя тут расквартировали настоящую маленькую армию, Грей машинально высматривал любую угрозу. Он глубоко дышал, готовый приступить к действию. Нескончаемые блокпосты на дороге его достали: сперва долгий перелет до Италии, а после длинная дорога от авиабазы сюда.
Сейхан коснулась его руки.
– С ним все будет хорошо, – сказала она.
По пути Грей постоянно справлялся о том, как продвигаются поиски Ковальски. На месте засады никого не нашли, там остались только лужи крови и стреляные гильзы. Водолазы до сих пор ныряли в поисках тела в темно-зеленые воды близлежащего вулканического озера.
Наконец охранник вернул им документы.
– Я майор Боссар, – представился он с жестким швейцарским выговором. – Я вас провожу. Здесь, на территории Ватикана, вы постоянно будете у меня на виду. Следуйте за мной.
Он провел их за двери в сердце папского дворца. Внутри быстрым шагом направился по выложенным мрамором коридорам, мимо бюстов понтификов, через гостевой салон, обставленный роскошной старинной мебелью. О том, что сюда водят туристов, свидетельствовали бархатные веревки, ограждающие некоторые зоны.
Впрочем, Грей прибыл сюда не на экскурсию.
Наконец Боссар вывел их на широкий балкон с видом на безупречно ухоженный живой лабиринт. Папские владения здесь были обширнее даже, чем Ватикан, и включали не только дворец и его сады, но еще и небольшой лес, скрывающий древнеримский амфитеатр, и семьдесят пять акров молочных угодий.
Тут же был накрыт стол, чтобы роскошный вид на сад не пропадал даром.
Трое завтракавших встали поприветствовать гостей.
Мария Крэндолл вышла вперед поздороваться с Сейхан.
– Слава богу, вы оба приехали, – затаив дыхание, произнесла она.
Пожать руку Грею подошел отец Бейли. На этот раз веселого блеска в его глазах как не бывало.
– Я определенно согласен с оценкой доктора Крэндолл, – с угрюмой решительностью произнес он.
Оставшийся стоять у стола монсеньор Ро кивнул в знак приветствия. Старый священник сменил привычное убранство на джинсы, черную рубашку и легкий пиджак, чтобы защититься от утренней прохлады.
Заметив, что одного человека за столом нет, Грей поинтересовался:
– Как дела у доктора Макнаба?
– Поправляется, – ответила Мария. – За ним присматривают в терапевтическом отделении при одной из папских вилл. Он потерял много крови, рана глубокая, но кость не задета.
