Находишь всегда то, что не искал.
Закон МэрианнаПереступив порог бара «Тутси», Монах сразу же заметил сидящих в углу Добродеева и незнакомца.
Он кивнул Митричу за стойкой бара, напоминавшему большую неторопливую рыбу на фоне подсвеченных красочных бутылок.
Сгорающий от любопытства Митрич помахал ему рукой. Монах прошествовал в угол к Добродееву и незнакомому мужчине.
Тот поднялся и протянул Монаху руку.
– Павел Рыдаев. Рад, много о вас слышал. Спасибо, что согласились на встречу.
Был это небольшой смуглый человек пижонистого вида, прекрасно одетый, в светлом костюме с шейным платочком в крапинку и с жидким хвостиком седых волос, перетянутых кожаным шнурком, что придавало ему вид несколько богемный, молодежный и удивительно компанейский, что не вязалось с внимательным и оценивающим взглядом темных глаз.
Монах в свою очередь представился.
Они пожали друг другу руки.
Добродеев переводил взгляд с одного на другого, умирая от нетерпения.
Монах сел. Добродеев кивнул Митричу, и тот поспешил к ним с дребезжащей тележкой, нагруженной фирмовыми бутербродами и бокалами с пивом.
– Может, покрепче? – запоздало спросил Добродеев.
– Люблю пиво, – сказал Рыдаев. – То, что нужно. И знаменитые бутерброды с маринованным огурчиком! А как же, наслышаны.
Рыдаев улыбался, светил безупречными белыми зубами, говорил приятные вещи, и было видно, что он везде чувствует себя легко и непринужденно. Он хотел понравиться Монаху, а тот терялся в догадках, что ему нужно.
Они пили пиво. Добродеев от нетерпения ерзал на стуле и даже не стал есть бутерброд, что было совершенно на него не похоже.
– Вы, наверное, хотите спросить, что мне нужно, – начал мэтр. – Сейчас объясню.
Монах и Добродеев переглянулись.
– Я, как вы уже догадались, представляю интересы Володи Речицкого. Он был задержан вчера по подозрению…
– В убийстве! – выскочил Добродеев. – А мотив?
– В убийстве кого? – спросил Монах. – В городе два убийства.
– Ребров покончил с собой… скорее всего. Следствие еще не закончено, но пока не выявлено ничего, что говорило бы об обратном. На время убийства Анны Трепаковой, его подруги, у Речицкого алиби, он сидел у себя в конюшне, чему есть свидетели. Мотивы убийства и самоубийства пока неизвестны. Пока! – с нажимом повторил Рыдаев.
– А тогда… – начал было Добродеев, но адвокат перебил:
– Вы себя спрашиваете, зачем мы собрались и что мне нужно. Мой подзащитный и, можно сказать, добрый друг Володя Речицкий настоял на моей встрече с господином Монаховым, о котором он очень высокого мнения. Он рассказал, что пару лет назад вы обращались к нему за информацией, расследуя дело об убийствах девушек по вызову, в чем весьма преуспели.
– Было, – сказал Монах. – Он еще угостил меня живым пивом, до сих пор помню.
– А что сейчас? – встрял недоумевающий Добродеев. – Он хочет, чтобы Христофорыч занялся самоубийством Реброва? Не верит, что его друг покончил с собой? Или убийством Анфисы… Анны?
– Нет, – сказал после паузы Рыдаев. – Дело не в этом.
Монах и Добродеев снова переглянулись.
Мэтр Рыдаев был спецом по риторическим приемам, он красиво тянул паузу, интригуя и возбуждая нетерпение аудитории. Монах начинал понимать, что такой дар стоит хороших денег. А если прибавить сюда изворотливость, нахрап, талант передергивать, то очень хороших.
– То, что я скажу, носит сугубо конфиденциальный характер и дальше нашего собрания пойти не должно. Если честно, я не понимаю, чем может помочь господин Монахов. Но таково желание моего клиента и друга. Его задержали по очень слабому и нечетко сформулированному обвинению в возможном убийстве, имевшем место восемь лет назад. На всякий случай, как я понимаю. Через пару дней я его вытащу, можете не сомневаться. На его месте я бы даже не стал ворошить ту историю, так как доказать ничего нельзя, но желание клиента – для меня закон. Хотя, принимая во внимание прежние заслуги, так сказать, Речицкого перед законом, допускаю, что основания для открытия следствия по этому делу имеются. Другими словами, попортят нервы и отпустят. Это я вам могу гарантировать. Но! Существует возможность, хоть и минимальная, что прилетит черный лебедь и… тогда черт его знает, чего можно ожидать. И репутация! Знаете, как говорят, не то он галоши украл, не то у него. Речицкий сложный человек, но до сих пор в убийстве его никто не обвинял. Драки, хулиганские выходки, поножовщина… Да, да, было и такое. Но не убийство! Допустим, дело закроют… Да его-то и не открывали на самом деле! Лично я не стал бы копать – пережито, забыто, ничего доказать невозможно. Но Речицкий хочет знать, что случилось. Полицию он, разумеется, просить не будет, а вот господина Монахова… Кстати, я сподобился увидеть ваш сайт. Впечатляет, честное слово. И философ, и психолог, и математик… Володя очень высокого мнения о вас и хочет, чтобы вы покопались в этой истории.
