В том зеркале, словно в немом кино, Мелькали люди, чувства, лица, И это многогранное панно Мечтало в пепел обратиться
Но в мир вернул простой вопрос: Ты где, у нас билеты в бельэтаж. Вмиг недовольно вздёрнув нос, Сказала: — Поправляла макияж.
Зинка и Алексей не стали вторгаться в таинство музицирования и молча стояли в дверях.
— А, это вы, — грубо отреагировала Кристина на их поздний приход, закрыла крышку рояля и присела за стол.
— Это мои гости, прошу любить и жаловать, — представила их Кристина тихо. Зина обратила внимание, что её чистая тарелка блестела чистотой, видимо, подтверждая крайнее отчаянье хозяйки дома.
Присутствующие никак не отреагировали на это и продолжали ужинать. Никто и не подумал представляться или хоть как-то приветствовать. Казалось, домочадцев больше всего интересуют капрезе и утка в апельсинах, чем посторонние люди за столом. Даже отчим хозяина, неприятный дед, который из вредности так неприветливо сегодня днём их встретил, просто молчал, поглощая, судя по всему, вкусную еду.
— В общем, Зинаида, ситуация выходит из-под контроля, — неожиданно сказала Кристина, нарушая все их ранние договорённости. — Ко мне опять наведалась полиция, и они уже не скрывают, что я у них главный и единственный подозреваемый.
— И что их в этом окончательно убедило? — уточнила Зина.
— Они подняли завещание, и там без изменений, половина мне, а вторая половина делится на двоих детей. Почему они думают, что я могла убить столько людей просто ради денег? — как-то чересчур театрально воскликнула хозяйка дома.
— Наверное, потому что это сделала ты, — спокойно сказала некрасивая девушка с испепеляющим и тяжёлым взглядом. Зина сразу поняла, что это старшая дочь хозяина Люда. Она была чрезвычайно похожа на отца, с одним лишь отличием: он был красивым мужчиной, а она некрасивой женщиной. Нос, который на лице Даниила, судя по фото, что видела Зина, смотрелся вполне прилично, на лице же девушки выглядел вызывающе некрасиво. То же самое касалось и массивного, очень мужественного подбородка, который страшно портил женское лицо. Это была именно та некрасивость, которая притягивает как магнит взгляды людей, завораживая своей нестандартностью.
Кристина проигнорировала едкое высказывание и продолжила:
— Поэтому терять время на шпионские игры не получится, приступайте к расследованию. Найдите мне подонка, который лишил мужа и сейчас заставляет терпеть этот позор.
— Боже, какой пафос, — захохотала в голос дочь и стала ещё некрасивее.
Зина в этот момент подумала, каково это ей жить в одном доме с Кристиной, не с просто красивой женщиной, а с богиней.
— Кристи, кто эти люди, — спокойно сказал человек, сидевший за столом рядом с Людой, — и почему они должны что-то найти?
А это, видимо, муж резкой дамы подал голос, констатировала про себя Зина. Мужчина был красив, особенно на фоне своей жены. Насколько она помнила по документам, он был управляющим, правой рукой своего тестя.
— Это самое лучшее детективное агентство Москвы, мне пришлось приложить много усилий, чтоб уговорить их работать на нас, — ответила хозяйка дома и немного громче спросила: — Мы ведь все хотим, чтоб нашли настоящего убийцу родного нам человека, а не как это сделает наверняка полиция, посадят первого встречного.
— Ну не встречного, а первого, кому это было выгодно, то есть тебя, — снова захохотала Люда.
— Как вам не стыдно, — от возмущения Кристина даже встала, — у вас ещё и мать погибла, вы вдвойне должны желать возмездия подонку, что сотворил этот кошмар, и хотеть разобраться в ситуации, а вам ещё хватает наглости и сил язвить.
Вдруг парень, который до этого робко молчал, сказал:
— Я согласен.
Про себя высказав Кристине Важновой всё, что она думает о её решении их разоблачения, Зина вслух сказала:
— Вот и славно. Я так понимаю, прямых наследников сейчас трое. Жена и двое детей, Кристина согласна, один из детей тоже, значит, мы можем работать, у нас кворум. Для начала нам бы хотелось с вами поговорить со всеми по очереди. Поэтому, когда вы закончите ужинать, мы будем ждать вас в кабинете хозяина дома. Кто не придёт, что ж, ваше право, но вы дадите нам большой повод для подозрений.
И встав из-за стола, они с Алексеем покинули столовую под мёртвую тишину и негромкий стук бутылки о бокал, который издавал Давид, пополняя фужеры хозяев.
«Какой неуклюжий, — подумала Зина, — неуклюжий и очень красивый, неестественно красивый для своего возраста. Где же я его видела?»
В кабинет первым пришёл сын.
— Здравствуйте, — осторожно заглянул он, — можно? — спросил так, словно привык, что это помещение в доме запретная зона и входить туда можно только по приглашению. Да и вообще насколько была шумна и эмоциональна его сестра, настолько был испуган жизнью он.
— Зиновий Важнов, — представился молодой человек.
Парню было двадцать семь лет, он окончил местный педагогический институт и работал по профессии учителем истории в местной школе.
