1
Александр Беляк перевернулся на живот и, положив подбородок на кулаки, устало прикрыл глаза. Здесь, на берегу арыка, жара не казалась такой сильной. Они с капитаном Паршиным только что вернулись из очередного полета. Сопровождали колону. Полет рядовой, но длительный и нудный, вымотались и пропотели основательно. Паршин поспешил в штаб, а он — сюда.
Хорошо вот так, после купания, чистым и свежим лежать на разогретой земле, подставив афганскому солнцу спину. Лежать и ощущать грудью, животом и ногами добрую теплоту этой чужой серой земли, вдыхать сладковатые запахи, идущие от нее. К ним примешиваются едва уловимые ароматы буйных трав и зарослей камыша, которые растут вдоль полноводного арыка. И ни о чем серьезном не думать, ничего не загадывать. Лежать просто так, полностью расслабившись, бездельничать, радуясь жизни.
Но долго поваляться не удалось. Кто-то мокрый после купания уверенно расположился на горячей земле совсем рядом. Александр не пошевелился, не открыл глаза. Места всем хватит. Дохнуло водочным перегаром и табаком.
— Беляк!
— Ну, я!
Александр по голосу узнал командира звена капитана Павла Сереброва.
— Задницу нагрел на солнце?
— Не совсем, — ответил Александр. — Я только пришел.
— Грей, грей ее, пригодится.
— А что? — невольно насторожился Александр.
— Пороть розгами будут.
— Меня?
— И не только тебя одного. Командира твоего в первую очередь.
— За что? — хорошее настроение разом улетучилось, и Александр повернулся к капитану. — За какие грехи, Паша?
— Жалоба на вас пришла в штаб от афганского руководства, — пояснил Серебров и в свою очередь поинтересовался. — Что вы натворили в прошлый вылет, когда сопровождали колону?
— Так, ничего особенного…
— Ничего, говоришь, особенного? — переспросил капитан. — А стадо верблюдов кто расколошматил?
— Ну, было такое дело…
— А теперь будет вам дело персональное, — беззлобно съязвил Серебров.
— Так там же вооруженные на конях были? — стал оправдываться Александр. — И верблюды с тюками.
— А где ты видел здесь пастухов без оружия?
— Мне, что, в штаб топать?
— Загорай пока. Там сейчас Паршин один отдувается, — сказал капитан и добавил: — Я свое слово сказал в вашу защиту, думаю, учтут.
Хорошего настроения как не было. Александр снова улегся на горячую землю. Надо же, вляпались в историю…
Мысленно вернулся к вчерашнему полету. Наступал вечер. Они передали сопровождение колоны другой паре вертолетов и возвращались на аэродром. Летели с предосторожностью чуть в стороне от зеленки, из которой можно было ожидать всяческие неприятности, на средней высоте, метрах в тристах-четырестах от склона хребта, наполовину уже погрузившегося в вечернюю тень. В низинах и впадинах начинал стелиться белесый туман. Вдруг из темноты ущелья, из-за выступа скалы вывалился этот самый злополучный караван или, как теперь говорят, стадо верблюдов. Но там был еще с десяток людей, скакавших на лошадях, и за спинами у них просматривались винтовки.
Первым их увидел капитан Паршин. Он спросил по внутреннему переговорному устройству:
