17
13.05
Али Кемаль, выдвинув первые условия и пока не собираясь вести переговоров с официальными лицами, ждал, когда его требования будут выполнены.
В общей сложности он ждал порядка трех часов с начала захвата объекта. Вести переговоры с местными силовиками и администрацией — только голос надрывать. К тому же местная власть активности предпочтет бездействие. Она останется нейтральной по нескольким причинам. Главная — неумение действовать в подобных кризисных ситуациях (причем находясь в состоянии страха и паники) и отказ взять на себя ответственность за принятие каких-либо решений. Проблема больше федерального масштаба, нежели регионального. Центр не в состоянии навести порядок на своем верхнем этаже, чего говорить о нижних этажах, полуподвалах и подвалах. И в этом плане «обычные» российские города были для террористов предпочтительнее столицы.
Переговоры Кемаль начнет лишь тогда, когда будет организован штаб по освобождению заложников, когда из Москвы прибудут силовики-министры и их заместители. А вместе с ними прилетит «непобедимая и легендарная» группа «Альфа».
«Ашников» Кемаль поджидал с удвоенным нетерпением. Настала пора показать, что группа антитеррора бессильна перед чеченской отвагой и хитростью, бессильна перед четким планированием и новой тактикой, названной на шуре «Летучим голландцем». Корабль-призрак с призраками же на борту. Призраки, которые оставляют после себя горы окровавленных трупов и бесследно исчезают. Но только за тем, чтобы появиться в другом месте и нанести следующий удар.
Штаб создан. Группа «Альфа» на месте.
Полчаса назад Кемаль смотрел через окно, выходившее на запад, на вагоны-гостиницы, стоящие на неубранном пути, на два десятка вагонов, сгрудившихся на втором и третьем путях. Именно последние представляли серьезную угрозу. За ними или же непосредственно внутри вагонов могли укрыться «ашники». И чтобы лишить штурмовые группы маневра с этой стороны, Кемаль по громкоговорителю приказал растащить вагоны. И дал на это мероприятие ровно сорок минут. По истечении которых он начнет расстреливать заложников — по десять человек.
Собственно, его требования выполнялись. Но время шло. А в таком серьезном вопросе Кемаль был пунктуален до судорог. Оставалось пять минут, за которые оставшиеся вагоны убрать было невозможно.
Али повернулся к притихшему залу, выбирая жертв для образцово-показательного мероприятия. Взгляд его остановился на полной женщине лет тридцати пяти. Он ткнул в нее пальцем:
— Ты! — резкий кивок головой в сторону. — Вставай! — и улыбнулся, впитывая животный страх, охвативший заложницу. — Я отпущу десять человек, вы расскажете все, что здесь происходит.
Слова об обмане, провокации прочно застряли в горле заложницы. На инстинктивном уровне она поняла, что сопротивляться и протестовать бесполезно, необходимо подчиняться, и это был единственный путь к спасению. Вместе с другими заложниками она находилась в огромном здании страха, где перемещение было возможно лишь по отдельным комнатам страха, наводненным одним и тем же трепетным до дрожи, до холодного липкого пота составом.
Кемаль терпеливо ждал, когда дозреет и встанет эта тучная корова. Лишь она проявила некую заторможенность, скованность, остальные, на которых указал главарь террористов, покидали свои места, ориентируясь на своего невольного лидера.
Одетая в драповое пальто черного цвета и теплый широкий шарф, который прикрывал ее голову, женщина шла вдоль широких, едва ли не сплошных окон, прерываемых лишь дугообразными перегородками, уходившими под своды купола. Впереди нее двигался вооруженный коротким автоматом террорист невысокого роста. Дойдя до открытой двери опорного пункта милиции, он повернул налево. Теперь путь заложников проходил вдоль билетных касс. Снова поворот, на сей раз направо. Впереди — широкий просторный участок, заканчивающийся стеклянными дверями и стильно оформленным отделом справки. К нему уже подходил Кемаль, срезавший путь вдоль лифтов. Он отдал боевику команду остановиться и вошел внутрь. Устроившись за столом, Кемаль включил микрофон.
