Она идет по облаку несмело, Боится ошибиться и упасть. Одной улыбкой мысль мою задела, И сердце вознамерилась украсть. Мне чувства подсказали откровение, Открыли путь к загадочной душе. Ей чуждо жить в плену повиновения, Ей пресен этот мир давно уже. Моя рука к твоим услугам, милая! Ступай смелей, не глядя вниз. Пройдем вдвоем дорогой неизведанной, Согрей теплом улыбки, отзовись! Твой лед умеет обжигать теплом, Словами оттолкнешь, а взглядом — манишь. Пусть сердце отвечает шепотом, Я уловлю его, хоть прятать станешь…
Слова проникали в сердце, и под их нежностью таял лед недоверия. Как точно он описал ее душевное состояние, подметил малейшую деталь! Жюли снова посмотрела на возлюбленного: в окружении цветов и листов со стихами он выглядел искренним. Дать ему еще один шанс? Шарль заслужил его хотя бы потому, что ни один мужчина до этого момента не посвящал ей столь красивых строк.
— Ты действительно написал обо мне? — спросила она дрогнувшим голосом.
Дистанция в общении, которую сама вчера установила, незаметно сократилась до прежней близости.
— Такой я тебя вижу, — просто ответил он, поднимаясь с пола и делая шаг ей навстречу. — Ты самая лучшая, добрая, замечательная, и ты мне очень нужна.
Любовь восторжествовала. Жюли коснулась его небритой щеки и осторожно поцеловала. Он в ответ лишь крепче сжал в объятиях ее хрупкое тело.
— Я никому тебя не отдам! — улыбаясь сказал Шарль.
— Не поступай так больше со мной. Обещаешь?
— Клянусь! А чтобы моя принцесса не сомневалась, хочу дать тебе свой адрес и ключи от квартиры. Можешь приходить в любое время. Там указан еще телефон, но если я пишу, то ничего не вижу и не слышу. — Он достал из кармана листок бумаги и связку ключей.
Жюли просияла от счастья. Как хорошо просто стоять рядом с любимым, улыбаться ему, чувствовать его заботу.
— Все выходные мне было очень одиноко. Я с ума сходила от беспокойства, обзвонила всех знакомых, но никто не знает, где ты живешь.
— Больше у тебя не будет повода для беспокойства. Прости меня, пожалуйста.
— Знай, решающим аргументом в твою пользу стали не цветы и признания, а стихи, — шутливо сказала Жюли. — Без сомнения, ты талантлив!
Их отвлек звук приближающихся шагов. Все сотрудники давно научились узнавать тяжелую поступь Луи, поэтому влюбленные принялись поспешно приводить в порядок кабинку. Шеф появился, когда они сосредоточенно ползали по полу, и задал вполне резонный вопрос:
— Что у вас произошло?
— Маленькая неприятность, — сообщила Жюли с невинной улыбкой. — Я такая неловкая, случайно рассыпала документы, а месье Шатобриан любезно пришел мне на помощь. Извините, сейчас мы вернемся к работе.
— Откуда столько цветов? — продолжил свой допрос Луи.
— У меня сегодня день ангела. Правда, здорово?
— Несомненно. Поздравляю вас, но впредь прошу не устраивать оранжерею на рабочем месте.
— Она не виновата, — как всегда не вовремя влез Шарль.
— Это коллеги, — перебила Жюли, взглядом призывая его замолчать. — Устроили мне небольшой сюрприз в честь возвращения после болезни и приурочили к именинам.
— Ладно, — махнул рукой шеф. — Думаю, вам уже достаточно помогли. Я хотел бы поговорить с месье Шатобрианом.
— Конечно, не беспокойтесь за меня.
— Ты уверена, что я больше не нужен? — не унимался Шарль.
— Нет-нет, иди. Спасибо за помощь, — беззаботно прощебетала она. А шепотом добавила: — Увидимся вечером.
Когда мужчины ушли, Жюли собрала оставшиеся листы и занесла их в кабинку напротив. Теперь можно наконец заняться своими непосредственными обязанностями. День прошел за разборкой скопившихся бумаг, окружающий мир сузился до экрана монитора. На обед она не пошла из-за катастрофического дефицита времени. И так после больницы не успела привести в порядок дела, еще утреннее выяснение отношений отняло много времени. Зато душа пела, положительные эмоции зашкаливали, а работа спорилась. К концу дня, правда, глаза, отвыкшие от долгого сидения перед компьютером, болели и слезились. Шарль заглянул к ней за пять минут до окончания работы.
