Ярая смерть не щадит человека:Разве навеки мы строим домы?Разве навеки мы ставим печати?Разве навеки делятся братья?Разве навеки ненависть в людях?Разве навеки река несет полые воды?Стрекозой навсегда ль обернется личинка?Взора, что вынес бы взоры Солнца,С давних времен еще не бывало:Спящий и мертвый друг с другом схожи —Не смерти ли образ они являют?
Таков краткий, а поэтому, к сожалению, лишенный своей поэтической прелести рассказ о Гильгамеше, несомненно самый известный из ближневосточных эпосов (по крайней мере, судя по дошедшим до нас многочисленным ассиро-вавилонским «изданиям», а также переводам на хеттский и хурритский языки).
Конечно, герой Гильгамеш является вымышленным персонажем. Но как насчет царя Гильгамеша? Еще недавно ученые сомневались в его историчности. Сейчас у них имеются основания (хотя им и не хватает веских доказательств) для того, чтобы полагать: царь с таким именем действительно правил в Уруке. На протяжении некоторого времени в прошлом нам казалось, будто мы стоим на зыбкой грани, отделяющей реальность от вымысла, но теперь мы уверены: время правления Гильгамеша пришлось на наиболее ранний период истории Месопотамии.
Глава 8
Раннединастический период
Историю Древнего Ирака, как и его доисторическую эпоху, можно разделить на несколько периодов, для каждого из которых характерны важные политические перемены, а порой и значительные или не такие заметные изменения в обществе, хозяйстве и культуре.
Первый из этих периодов занял часть 3-го тыс. до н. э. Конец ему положило завоевание Шумера Саргоном, семитским правителем Аккада, произошедшее примерно в 2400 г. до н. э. Поэтому его нередко называют досаргонским, хотя чаще (по крайней мере, среди англоязычных исследователей) используется термин «раннединастический».
Когда именно в Ираке началась историческая эпоха? Этот вопрос представляет гораздо больший, чем просто академический, интерес и заслуживает более внимательного изучения. Нам известно, что в основу единственного имеющегося в нашем распоряжении источника, позволяющего судить о хронологии истории Месопотамии, легли отчасти вымышленные, отчасти реально произошедшие факты. Где в нем начинают описываться сведения, в историчность которых мы можем поверить? В какой момент мы перестаем сталкиваться с легендарными героями и начинаем читать о царях, живших на самом деле? Ответ на этот вопрос очевиден: нужно найти надпись, составленную по приказу одного из древнейших правителей Шумера, упомянутых в царском списке. Чем ближе к началу перечня будет расположено его имя, тем глубже в прошлое можно отодвинуть начало исторической эпохи.
На протяжении длительного времени у нас не было подобного источника. До Первой мировой войны знания историков о досаргонской эпохе почти полностью были основаны на результатах раскопок, проведенных французами между 1877 и 1909 гг. в Лагаше (в настоящее время – Телло). Этот обширный холм расположен неподалеку от Шатт-эль-Гарраф, в 88,5 км к северу от Насрии. Помимо весьма примечательных произведений искусства, в ходе этих раскопок были обнаружены надписи, позволившие в подробностях восстановить историю Лагаша и составить список его правителей с наиболее раннего времени в 3-м тыс. до н. э. примерно до 2000 г. до н. э. К несчастью, эти сведения относились только к одному городу. Еще хуже то, что его правители в Шумерском царском списке не упоминаются (несомненно, так как они, как считалось, никогда не правили всем Шумером). Пытаться реконструировать древнейшую историю Месопотамии по источникам, найденным в Лагаше, – такое же безнадежное дело, как судить об истории Англии по архивам Кентербери и спискам герцогов Кентских.
