Славна Гормова дружина!В поле доблестна, а послеМедовуху лихо хлещет,Насмехаясь над врагами!Воин всех врагов повергнет,Тор меча, опора строя,Молодым пример отваги,Ясень битвы – славный Холдор!
Обходя дом по пути на задний двор, Гуннхильд не могла не улыбнуться мимоходом. Это Кнут сочинил хвалебную песнь об отцовской дружине, где по строфе приходилось на каждого из двух десятков наиболее прославленных бойцов. И хотя с точки зрения искусства стихосложения висы хромали, слушателям очень нравилось.
Вдвоем с бабушкой они прокрались в дальний угол двора. От волнения у Гуннхильд так билось сердце, что она едва чуяла землю под ногами и, будто маленькая, сжимала руку Асфрид. Точно как пятилетняя девочка в дремучем лесу, она и боялась, и верила, что пока бабушка рядом, все будет хорошо! Хотя и понимала, что судьба завела ее в такую чащобу, что даже бабушка мало что может тут сделать. Оставалось надеяться только на богов. «О Фрейя! – мысленно молилась она. – Помоги нам, дорогая, не оставь нас, дай выбраться отсюда, спасти честь и владения нашего рода!»
Вот они встали под стеной отхожего чулана – даже в темноте его местонахождение указывал запах. Небо осветилось – показалась луна, посеребрила высокую кровлю конунгова дома, стали видны черные верхушки частокола. Асфрид и Гуннхильд одновременно увидели, как между заостренными концами стоймя вкопанных бревен появилась чья-то голова, плечи – человек бесшумно перемахнул ограду и канул в темноту уже внутри двора. Он находился всего в трех-четырех шагах от них, но они не услышали ни звука.
Потом раздался тихий свист – будто ночная птица пискнула спросонья.
– Кто здесь? – шепнула Гуннхильд.
– Это я! – так же шепотом ответила темнота, и она не столько увидела, сколько почувствовала совсем рядом с собой человека.
Кто-то легонько прикоснулся к ее плечу.
– Хильда!
– Кто это? – в отчаянной тревоге повторила она, протягивая руку, и кто-то сжал ее пальцы.
Гуннхильд трясло от волнения, и она помнила, что этим ночным пришельцем может оказаться кто угодно: человек Харальда, подосланный, чтобы обмануть ее, невесть какой злоумышленник, вступивший в сговор с Кетилем Заплаткой, тролль из-под камней!
– Это я! – повторил ночной гость, и теперь уже Гуннхильд узнала голос своего брата.
Он говорил шепотом, но не даром же они прожили вместе всю жизнь; она помнила его с рождения и не могла ошибиться.
– Рагнвальд!
– Кто это с тобой? – Он заметил во тьме вторую женскую фигуру. – Королева Асфрид?
– Дитя мое! – Асфрид тоже его узнала и протянула руку, чтобы прикоснуться к его плечу.
– Ты тоже хочешь бежать? – деловито прошептал Рагнвальд. – Я готов попытаться увезти и тебя, но боюсь, тебе будет нелегко перебраться через ограду. Олав послал меня за Хильдой, чтобы ее не выдали замуж. До нас дошли слухи…
– Вы правильно сделали! Горм добивается ее обручения с Кнутом, и ты должен увезти ее немедленно. Я не поеду с вами, мне нечего бояться. У тебя ведь есть корабль?
– Да, тот человек, что нас привез, увезет нас обратно в Бьёрко. Там тебя ждет жених! – Рагнвальд усмехнулся в темноте и сжал руку Гуннхильд. – Эйрик, сын Бьёрна. Мы с ним договорились.
– Но мы слышали, что Бьёрн-конунг не хочет помогать…
– Ему недолго осталось занимать место, которого он по дряхлости уже не достоин! – многозначительно хмыкнул Рагнвальд. – Мы помогаем Эйрику, а он помогает нам! И мы станем родичами, а эти Кнютлинги пусть… Ладно, короче, корабль готов к отходу и ждет у берега, где тропа к священному камню.
– К Серой Свинье?
– Вроде того. Ветер сегодня попутный, нас никто не догонит! Пошли, сестра, некогда болтать, прочие новости потом.
– Бабушка, но, может, ты все же попытаешься? – Гуннхильд прижалась к Асфрид.
Вот-вот они расстанутся, быть может, навсегда! Простившись в глухой тьме, даже не смогут взглянуть друг на друга!
– Он тебе поможет перелезть… – с мольбой зашептала она. – Как же ты останешься, ведь они догадаются…
