…Скачет по зимней степиБелый как снег жеребенок…И Лена пошла за этим голосом по тропинке, как дети пошли за дудочкой Гаммельнского крысолова.
Обогнув дом, она увидела вторую дверь – задний вход. Эта дверь не была заколочена. Лена потянула за ручку – и дверь с громким скрипом отворилась.
Девушка вошла в дом.
Она оказалась в маленькой полутемной прихожей, заваленной каким-то хламом. Старые газеты покрывали пол этой прихожей, как покрывает землю ранний снег.
Вдруг дверь за Лениной спиной захлопнулась, и стало еще темнее.
Откуда-то из глубины дома все еще доносилась песня, и Лена пошла вперед, на этот голос.
Она прошла по короткому узкому коридору, толкнула еще одну дверь – и оказалась в большой комнате с высоким потолком.
Здесь было гораздо светлее – в этой комнате имелось огромное полукруглое окно, когда-то это окно украшал витраж, но теперь большая часть стекол была разбита, и остался только оконный переплет, сквозь который проникали яркие солнечные лучи.
А посреди этой комнаты, на пыльном полу, стоял старый проигрыватель для виниловых пластинок.
И именно из этого проигрывателя доносилась та песня, которая привела Лену в этот полуразрушенный дом, в эту комнату.
Песня закончилась, звукосниматель с негромким щелчком поднялся, и наступила тишина.
Лена как завороженная смотрела на проигрыватель.
Кто-то ведь должен был поставить на него пластинку. Кто-то должен был включить воспроизведение. И этот кто-то должен находиться совсем рядом, в этом доме…
Лена почувствовала зябкое прикосновение страха.
Она попятилась, не сводя глаз с проигрывателя.
И вдруг услышала за спиной скрипучий въедливый голос:
– Вот, значит, и попалась! Ну, сейчас будем полицию вызывать! Непременно будем вызывать!
Лена испуганно вздрогнула и резко развернулась. За ее спиной на пороге комнаты стоял толстый дядька лет шестидесяти, с круглой блестящей лысиной и обвислыми усами, одетый в черную униформу, отдаленно напоминающую форму американских полицейских, только сильно засаленную на обвислом животе.
Испуг, который испытала Лена при звуке скрипучего голоса в пустом доме, прошел при виде этого человека – до того он был заурядный и вульгарный. Особенно ее почему-то успокоило то, что она заметила ошметок вареной капусты, застрявший в его бесцветных усах.
– Вы кто? – спросила Лена, оглядев незнакомца.
– Вот интересно! – фыркнул тот. – Она меня еще спрашивает! Я-то известно кто, я-то сторож здешний, вернее сказать – охранник, а вот ты кто, это мы сейчас будем выяснять! Проникла, понимаешь, на охраняемый объект, ходит здесь, как у себя дома, еще, понимаешь, музыку играет! Вот сейчас я полицию вызову, и будем оформлять протокол!
– Какой еще протокол? – поморщилась Лена.
– Известно какой – протокол об административном правонарушении!
– Это мы еще посмотрим, кто будет протокол оформлять! – отчеканила Лена и достала из кармана свое служебное удостоверение.
– Это чтой-то такое… – забормотал сторож, и потянулся к удостоверению.
Лена в руки ему книжечку не дала, но подержала перед самым носом, чтобы он смог прочитать:
– Инспектор строительно-технического надзора.
