Д’адижа са жима к’орни, Садо’у хан еана. Малийкаш ду гуонахь хьуна, Хьоьстуш ловза даьхкина. Са хазаниг, са жиманиг, Мерза наб ахь кхетийта. Хьай жима дег’ парг’ат даккхе, Цуьнга ахь сада’ийта. Олило – Балило. Са жима бер д’адижа Олило – Балило. Жима бер, хьо д’адижа.
Так Салахуддин лежал сколько-то, сам не понимая, сколько. Потом он тяжело поднялся, пошел на второй этаж. Там нашел подходящую обувь, одежду, взял сумку, с которой брат в спортзал ходил. Погрузил все в сумку и ушел в ночь…
Ибрагима привезли в какое-то место, с мешком на голове. Начали оформлять, он сказал, что является секретным сотрудником, назвал имя куратора и номер телефона. Оформлять перестали, вывели в пустой кабинет, посадили и дверь закрыли. Через какое-то время явились снова автоматчики, другие… серьезные. Судя по МР5 – «Альфа», ничуть не меньше.
Опять повезли, ехали долго, не меньше часа. Приехали. Провели через КПП, там вертушка была, Ибрагим это почувствовал. Потом на лифте ехали. Потом завели в какой-то кабинет, на стул посадили, руки назад – и только потом колпак сняли.
Когда Ибрагим проморгался, то увидел своего куратора. Он сидел за столом в большом и хорошо обставленном кабинете, а на стене была карта России. Умному достаточно.
– Сидишь?
Ибрагим кивнул головой.
– Сижу.
– Хорошо сидишь?
– Не жалуюсь.
Полковник усмехнулся, встал со своего места, прошелся, присел на край стола.
– За что – вопрос себе не задаешь?
– Аллах знает…
– О, как ты заговорил. Аллах-то знает. Да нам не скажет.
Полковник сел на свое место, открыл папку, начал перебирать какие-то документы. Понимающе хмыкнул.
– Из-за Бурко ты сидишь.
О как!
– Ничего сказать не хочешь?
Ибрагим помотал головой. Полковник снова вышел из-за стола, взял с принтера несколько листков бумаги, положил перед Ибрагимом вместе с ручкой.
– Тогда пиши. Как есть. Напишешь, я почитаю, потом перепишешь. Как надо.
Ибрагим писал час с лишним, ему даже обед принесли. Пообедал и полковник, затем он полчаса читал написанное Ибрагимом, что-то подчеркивал, что-то вычеркивал. Затем Ибрагим переписал начисто, с правками. На это у него ушло менее часа, так как думать не надо было, просто пиши и все.
И Ибрагим, и полковник действовали слаженно, выполняя хорошо знакомую каждому работу. И когда она была выполнена, Ибрагим задал вопрос:
– Слушай, Миша. А вот скажи мне начистоту – что в этом Буркове такого, что из-за него такая грызня идет, а?
Полковник усмехнулся.
– Много будешь знать, плохо будешь спать. Ты ссать не хочешь?
– Хочу.
– Пошли, отведу.
Скучавшие в коридоре альфовцы встрепенулись, но полковник сделал жест рукой – не надо, сам справлюсь. Они прошли коридором, ни на одной двери не было табличек. Полковник открыл одну из дверей.
– Заходи.
Ибрагим зашел, осмотрелся.
– Ничего тут у вас.
– Это женский. А баб у нас тут нет, вот он пустой и стоит. Проходи…
Ибрагим посмотрел на полковника.
– Снимешь или так в штаны ссать?
– А ты в самом деле хочешь?
– Да.
– Ну, давай руки.
