Их, этих новостей, было две, причем обе были – плохие.
Вторая новость ничем не лучше… Этот субъект, которого милиция охраняла как возможного ценного свидетеля, вместо того чтобы тихо преставиться на операционном столе либо скромно возлежать под капельницей, пребывая в состоянии комы, умудрился как-то нейтрализовать милицейскую охрану и дал деру в неизвестном направлении.
Тем самым он привлек к себе еще большее внимание со стороны местных правоохранительных органов. А вместе с этим, не исключено, теперь гораздо большее внимание будет уделено и тому инциденту на ночной трассе, к расследованию которого уже привлечены сотрудники республиканской криминальной милиции.
– Сам не знаю, как такое могло случиться?! – мрачно произнес Саит. – Ты же свидетель, кунак, что я с одного выстрела прошиб эту собаку насквозь!
– Надо было ему голову отрезать, – меланхолично заметил Беслан. – Без головы он бы далеко не убежал!
– Наверное, у этого кяфира две жизни, – задумчиво сказал Саит. – Ну ничего… В следующий раз, когда он мне попадется, я ему сердце вырву!
В этот момент запиликал сотовый телефон. Вытащив из чехольчика трубку, Саит сверился с номером, высветившимся на экранчике, – это был сам Муталиев.
– Возвращайтесь! – распорядился Ваха, который, очевидно, уже был в курсе всех новостей. – Вы мне оба нужны, причем – ср-рочно!
Глава 14
Краткое по времени общение с «видеооператором», в чьих скупых, но в то же время многозначительных репликах, в самой их интонации смешались воедино загадочная ухмылка и невысказанная пока вслух угроза, усугубило давящее на ее психику чувство одиночества и собственной незащищенности. Последующие несколько часов, проведенных Истоминой в полной изоляции, показались девушке вечностью…
Как бы ни складывалась ее жизнь в последние годы и каковы бы ни были причины, заставлявшие ее вести довольно уединенный образ жизни, сама Тамара отнюдь не считала себя хрупким комнатным растением, способным существовать исключительно в тепличных условиях. Но еще меньше оснований у нее имелось для того, чтобы числить себя бывалым, закаленным в жизненных передрягах человеком.
Онавсегданаходилась под чьим-то заботливым приглядом. Она давно привыкла как к самому фактуопеки, формы которой вплоть до недавней поры оставались довольно строгими, так и к тому, чтопапа, действуя через специально отобранных им людей, всеми силами стремился обеспечить для своего чада «полную безопасность». Отец никогда и ничего не навязывал ей – во всяком случае, начиная с той поры, как ей стукнуло восемнадцать, – но был неизменно строг во всем, что касалось ее личной безопасности. Это не был жесткий диктат, скорее несколько гипертрофированная реакция на трагические события, с момента которых уже минуло более десятка лет.
Папа настолько трепетно относился к своей дочери, настолько не чаял в ней души, что она, стоило ей только захотеть, могла бы помыкать своим состоятельным родителем, как ей заблагорассудится. Но в то же время, явно или скрытно, он продолжал внимательно отслеживать все, что могло представлять малейшую опасность для его дочери.
Многие годы она жила с мыслью, что с ней ничего дурного случиться не может по определению. Папа обладал столь мощной харизмой, он казался таким сильным и надежным человеком, что даже в его отсутствие, в те периоды, когда они не виделись неделями и даже месяцами, когда их разделяли тысячи километров, Тамара ощущала себя в полной безопасности. Она знала, что если не сам отец, то кто-то из его надежных помощников, в случае сколь-нибудь серьезных затруднений, возникнет рядышком с ней, как по мановению волшебной палочки. И хотя она прожила почти половину жизни в тихих благоустроенных кварталах пригородов Лондона и Саутгемптона, воспринимая, подобно значительной части своего поколения, существующее в мире зло как телевизионную картинку, как «окошко» в виртуальном мире глобальной Сети, как нечто опасное, но проявляющее себя лишь где-то на периферии их собственного мира, она отчетливо понимала, что в случае возникновения малейшей угрозы ее жизни отец способен не просто наказать, а даже убить того или тех, из-за чьих действий могла бы пострадать его дочь.
Именно поэтому то, что происходило сейчас с ней, было настолько чудовищным для Тамары Истоминой, настолько неправдоподобным, что она отказывалась верить в реальность происходящего…
Из этого состояния странного оцепенения ее вывел целый шквал разом обрушившихся на нее громких звуков. Сначала лопнуло что-то за стеной, бритвенно полоснув по нервам. Наряду с частыми сочными хлопками, донесшимися из соседнего помещения, с небольшой задержкой по времени, всего в несколько секунд, громыхнуло в коридоре… Оттуда же, из-за двери, донесся чей-то стон, оборванный еще одним выстрелом. Все смешалось воедино: грохот выстрелов, ругань, топот шагов…
Кто-то снаружи рывком распахнул дверь. В помещение ввалились двое мужчин в камуфляже и бронежилетах. На лицах маски. Один из них, жестом указав напарнику на вторую имеющуюся здесь дверь, тут же метнулся к Истоминой – девушка сидела на краю кушетки, обхватив голову руками.
– Не бойтесь, Тамара, мы свои, – громко произнес человек в камуфляже.
– Вы как, в порядке? Надеюсь, вы не ранены?
Действуя осторожно, но в то же время решительно, он помог девушке встать на ноги. Ее ноздри отчетливо улавливали исходящий от экипировки боевика острый запах пороховых газов.
– Здесь больше никого нет, командир, – доложил еще один боевик, объявившийся в дверном проеме. – Ситуация полностью под контролем.
– Добро. Подгоните наш транспорт вплотную к дому! Будем эвакуировать девушку…
Двое оставшихся боевиков действовали хотя и без суматошной спешки, но достаточно быстро. Один из них, осмотрев помещение и туалетную комнату, занялся вещами Истоминой, намереваясь вывезти их отсюда вместе с самой «кавказской пленницей». Другой, явно старший в этой компании, легонько тряхнул девушку за плечи, надеясь таким нехитрым способом привести ее в чувство.
– Вы способны сами передвигаться? – спросил он.
– Д-да.
– Все будет нормально, Тамара, – долетело до нее из-под маски. – Готовы? Сейчас мы доставим вас в безопасное место…
Он набросил на нее камуфлированную накидку, сказав – «так нужно», после чего, приобняв девушку за талию, увлек ее за собой.
Увидев в коридоре распростертого мужчину, из затылка которого на пол натекла лужица крови, Тамара сдавленно охнула.
– Ничего не бойтесь, – успокаивающе сказал ее поводырь. – Просто переступите через тело! Вот так…
Еще одно тело обнаружилось возле лестницы, по которой они спустились в цокольный этаж, где был обустроен гараж. Обе половинки гаражной двери были распахнуты, сам же проем почти целиком занимала корма микроавтобуса. Дверцы люка со стороны кормы были раскрыты, негромко урчал в полной готовности движок. Тамара и охнуть не успела, как ее втащили в салон, в котором за тонированными стеклами царил полумрак…
