Глава пятая. Остров Туманов
«Марта Третья»
Житков открыл глаза и прислушался. Неясные звуки доходили до него, как сквозь сон. За иллюминатором было темно. Прямо напротив Житкова раскачивалась медная лампа. Совершенно так же вели себя и другие предметы, развешанные на переборках: длинная подзорная труба, мегафон, массивный ртутный барометр. Спросонок Житков не сразу понял, что находится в каюте судна, испытывающего качку. Насколько мог, он повернул голову и обвел взглядом каюту. Она была просторна и обставлена со старомодным комфортом.
Взгляд Житкова переходил с предмета на предмет, как вдруг ему показалось, что кто-то другой так же внимательно вместе с ним осматривает каюту. В первый момент он решил, что просто увидел свое отражение в зеркале. Но нет…
— Как себя чувствуете? — донесся до него слабый голос.
В койке напротив лежал капитан Витема. Голова капитана была окутана бинтами, словно чалмой. Тут Житков вспомнил все: кладбище кораблей, «Марту Вторую», встречу на трапе, свой выстрел в момент падения, зубы боксера, вонзившиеся ему в плечо.
— Где я?
— На борту моего корабля.
— «Марты»?
— «Марты Третьей».
Житков поежился под пристальным взглядом Витемы. Чем больше глядел он в торжествующие глаза врага, тем сильнее закипала в нем ненависть. Хотелось тут же вскочить и броситься на этого человека. Но от одной мысли о таком усилии зеленые круги пошли перед глазами.
* * *
…Для Житкова началась странная жизнь. Все здесь было непохоже на то, чем он жил в прошлом. Никогда еще не приходилось ему день за днем, час за часом испытывать такую непреходящую ненависть. Чем более жгучей она становилась, тем молчаливей делался Житков. Он не только не разговаривал с Витемой, а даже не поворачивал головы, когда тот звал его. Навязчивая мысль овладела Житковым: как величайшую драгоценность должен он сохранить силы для предстоящей борьбы. В том, что борьба предстоит, и борьба, вероятно, жестокая, сомнений не было. Казалось, что вопрос о его свободе зависит от того, кто раньше — он или Витема — поднимется на ноги, выйдет из этой каюты.
Из происходивших при нем разговоров Витемы с офицерами «Марты» Житков узнал, что судно немецкое. По-видимому, маскировка чужим флагом позволяла Витеме выполнять специальные задания германского командования. Житков понял, что «Марта» держит курс на какой-то остров — секретную базу германских рейдеров — и везет оружие, боеприпасы, продовольствие.
Только теперь с полной ясностью обрисовался перед Житковым образ Витемы — матерого агента германской морской разведки, командира кораблей-рейдеров в прошлой войне, фашиста и врага Советского Союза. Окружающие капитана люди были либо такими же, как он, фашистами, либо рабами, продавшимися ему. Особую категорию составляли боцман Юстус Мейнеш и еще несколько старых моряков. У Житкова создалось впечатление, что эти люди видят в Витеме едва ли не существо высшего порядка и готовы выполнить любой его приказ. Буквально любой — каким бы он ни был. К числу таких слепых рабов Витемы принадлежал и юнга «Марты» — Тэдди Глан, тот самый белокурый парень, который заманил Житкова на кладбище старых кораблей. Этот паренек то и дело появлялся в каюте, выполняя сотню мелких поручений. Он же приносил пищу и чуть ли не с ложечки кормил Витему, влюбленными глазами ловя малейшее движение капитана. Между ними даже установилось что-то вроде безмолвного кода: Тэдди понимал движение бровей, каждый жест своего повелителя.
Житкову было ясно: по первому приказанию Витемы все эти люди спокойно выбросят его, Житкова, за борт, как мешок с мусором. Но, размышляя о бегстве, он забывал о них и думал, что прежде всего нужно уйти из-под пристального взгляда холодных серых глаз самого Витемы. А там… Он не имел ясного представления, что значит это «а там…», но был уверен, что его уже никто не удержит. Вся воля, все внутренние силы Житкова были теперь сосредоточены на том, чтобы копить силы, всемерно беречь их, не расходуя даже на самые простые движения, если они не неизбежны.
