1
Как бы ни обернулось дело, никогда, никогда не ходи в полицию. И точка.
Викас Сваруп. Вопрос-ответ[4]
Решение нужно было принимать быстро.
Это всегда нравилось Валету и почти никогда, даже в разбойничьей молодости, не устраивало Гуслю. Вернее, Аркадий Поляк не считал себя медлительным и неповоротливым, по необходимости действовал стремительно, однако даже в таких случаях предварительно прокачивал ситуацию. Потому во времена, когда их компания еще называла себя «кондратовскими», больше тяготел к Жирафу — тому вообще, по мнению Валета, больше нравилось думать, чем делать. И за любое решение Поляк высказывался последним, уже после того, как пошумит Шеремет и обменяются мнениями теоретик Большой и стратег Кондратенко. Тогда Гусля принимал ту сторону, которая в данный момент казалась ему более разумной.
Так же он действовал, когда продвигался в мэры родного города. По сути, ему расчищали дорогу с одной стороны — слабо управляемый Игорь Валет-Шеремет, с которым многие в регионе предпочитали не конфликтовать, с другой — более адекватный младший брат Борис, действия которого корректировал сначала из Донецка, а после из Киева опытный политик-переговорщик Евгений Большой, он же Жираф. Открыв в себе со временем способности хозяйственника, Поляк отдал окружению правовую, криминальную и отчасти политическую стороны управления городом. Любое решение он принимал только после обстоятельного доклада: чем выгодно то или иное предприятие, в какую сторону надо двигаться и чем это может грозить лично ему.
Но в сложившейся ситуации, когда Сашка Кондрат наехал с низкого старта, испортил ему праздник и вот уже целую неделю продолжает набеги на Новошахтерск, балом правил Шеремет. Этому хотелось немедленной войны. Поляка раздражала позиция Женьки Большого: фактически их депутат умыл руки, предоставив им самим все это разруливать. И потому Гусля не скрывал радости, когда к решению вопроса подключился Максим Неверов, — к нему Валет хотя бы прислушивался. Пока, во всяком случае.
Когда Неверов закончил рассказ о своей встрече с человеком, который вычислил и перестрелял «У Шульца» бойцов Кондрата за несколько секунд, Шеремет цокнул языком, плеснул себе в толстостенный стакан новую порцию виски из литровой прямоугольной бутылки. Но выпил не в своей обычной манере, махом, а пригубил и, причмокнув, втянул, подражая каким-то американским киногероям.
— Слышь, Макс, — произнес он, и в его голосе прозвучали нотки, похожие на обвинительные. — Мне, допустим, в масть эта идея — стравить беспредельщика Кондрата с таким же отморозком и наблюдать, как они друг дружку рвут. Ни ты, ни я, ни он, — Шеремет кивнул в сторону молчавшего Поляка, — к этой войнушке в стиле наших любимых девяностых годов официально никаким боком не стоим. Серьезно, клевая мысль. Только на хера ты полчаса нам тут втираешь, как ты этого Хижняка убалтывал, укатывал? Мы что, нагнуть его не можем? Мы еще платить ему за это должны? Он еще, сука, нам какие-то условия ставит, да?
Говоря так, Валет заводил сам себя и под конец фразы уже так сильно сжимал пятерней стакан, что побелели костяшки пальцев.
— Допустим, платишь не ты, — подал наконец голос Поляк. — Наехал Сашка на меня, значит, или ему отмаксать то, что он требует, или же заплатить за защиту. Причем гораздо меньше.
— Так зачем вообще ему платить? — взвился Шеремет. — Ты не понял разве, Гусля? Взять его бабу, посадить в подвал, и этот супермен бесплатно принесет тебе под мэрию башку Кондрата. За волосы!
Валет поднял левую руку на уровень плеча, вытянул перед собой и сжал пальцы, изображая, как Хижняк будет сжимать за волосы отрезанную голову их недруга. Со стороны он напоминал Персея, держащего перед собой голову убийственной медузы Горгоны. А потом-таки выпил виски без понтов, на глоток, как пьют славяне, а не англосаксы.
— Вы плохо слушали, Игорь Петрович. — Своего шефа Неверов называл на «вы», стараясь максимально соблюдать дистанцию, тогда как Валет, похоже, назвал бы при встрече на «ты» даже президента США или любого другого человека подобного статуса. — Я действительно собрал о Хижняке далеко не полную информацию. Буду продолжать работать в этом направлении. Но даже того, что я собрал, хватит, чтобы понять: если мы сделаем так, как вы предлагаете, если начнем заставлять его работать на нас под угрозой, Хижняк будет опасен не для наших врагов, а для нас.
