Рядом с другими аккуратными, благовоспитанными обитателями витрины кондитера жибасье выглядит хулиганом, только что махавшим кулаками в уличной потасовке. Помятый, перекошенный, в шрамах… Вы можете предпочесть ему что-то гладкое, покрытое шоколадной глазурью — и зря. Много потеряете.
Изделие это представляет собой пухлую круглую оладью, пышную, сладкую, источающую ароматы апельсиновой цедры и цветов апельсинового дерева. Благодаря обилию оливкового масла в рецепте ее иногда называют pompe à l’huile — маслонасос. Если увидите нечто похожее, называемое просто pompe, знайте, что перед вами подделка, что выполнена эта «помпа» не на оливковом, а на сливочном масле и может содержать еще бог весть какие запретные составляющие: изюм, анис, миндаль, абрикосы и так далее. Какой бы вкусной эта подделка ни оказалась, это не gibassier, а всего лишь родственник.
Gibier d’Été Летняя дичьХорошо помню, когда я услышал это определение впервые. Однажды в июле, еще до полудня, я сидел на террасе деревенского кафе, с умным видом наблюдая сквозь колеблющийся поток раскаленного воздуха за булыжной мостовой. Мимо кафе проследовала небольшая группа туристов. Аккуратные господа в ярких летних одеяниях, еще розовые, не загоревшие, в модно непрозрачных солнечных очках.
Официант, поставив передо мной кофе, взглянул на проходивших и усмехнулся:
«Voilà! Le gibier d’été».
Много у туристов кличек, отнюдь не все они лестного характера, но сравнение с летней дичью я услышал тогда впервые и сразу над ним задумался. Действительно, определенного сходства нельзя не заметить. Туристы, как и мигрирующие животные, передвигаются группами, перелеты их подчиняются смене сезонов, если с ними обойтись невежливо, они перестанут прилетать, сменят гнездовье. И места кормежки у них присмотрены определенные. Только вот никакую перелетную птицу не смог я представить в столь ошеломляющих количествах.
В 2003 году, последнем, для которого существует детально обработанная статистика, три департамента Прованса посетили около шестнадцати миллионов туристов. Из них два миллиона шестьсот тысяч пришлось на От-Прованс, четыре миллиона четыреста тысяч на Воклюз и восемь миллионов восемьсот тысяч на Буш-дю-Рон. Хотя некоторые прибывали в Пасху и на Рождество, но главный наплыв выпал, разумеется, на лето.
Кого-то эти цифры ужаснут. Среди путешествующих силен снобизм, и многие наши знакомые оскорбятся, если их назовут туристами. Они считают себя легкими на подъем гражданами планеты, цивилизованными, высокоразвитыми, хорошо ориентирующимися в обстановке, просвещенными, украшающими своим присутствием любую страну, любую местность. Туристы — все остальные, те, кто устраивает пробки на шоссе, опустошает полки булочных, забивает рестораны, засоряет природу, превращает порядок в хаос.
Прованс не разделяет туристов на категории. Приезжие из разных стран принимаются с одинаковым радушием и не только потому, что они тратят здесь деньги. Большинство провансальцев гордятся своей родиной, им нравится, что она притягивает внимание людей разных стран. Как гостеприимные хозяева, они рады помочь гостям получить хорошее впечатление от летнего отдыха.
Но шестнадцать миллионов приезжих каждый год! Как они здесь размещаются? Не могу не отметить, что в июле и августе обстановка осложняется. Наиболее известные деревни Люберона, Горд, Боньё, Менерб, Руссильон, забиты «летними ласточками», как здесь называют многочисленных англичан, американцев, немцев, шведов, голландцев. Еженедельные рынки, особенно в Апте и Лурмарене, настолько переполнены посетителями, что в давке рискуешь сунуть свежекупленный сыр в чужую корзину. В кафе не хватает розового. Свободное место на стоянке ищешь как иголку в стоге сена.
