Глава 1
На вечеринку один
Я набрал номер Карины, но она трубку не взяла. Я с досадой прервал звонок. Ч-черт, когда надо, никогда не дозвонишься. Я прекрасно понимал, что, скорее всего, она просто спит, но мне действительно было необходимо с ней посоветоваться… а она не брала трубку.
А Александр Ильич не отставал. Он даже схватил меня за рукав и держал, возможно, чисто на автомате. Вроде того, чтобы я не сбежал.
– Вы не понимаете, какой это шанс! – тараторил он. – Это же США! Америка!
Александр Ильич был профессиональным организатором. Круг его задач был мне неясен и казался безграничным. Он являлся главным организатором «Медиапрорыва», но при этом входил в совет директоров крупнейших айти-симпозиумов Запада. И сейчас он приглашал меня буквально в святая святых. По крайней мере, с его точки зрения.
Я пожал плечами:
– Ну США, и что с того? – Я не из тех людей, которые замирают от восхищения, едва заслышав название страны победившего Трампа.
– Как это что? – искренне недоумевал Ильич. – Это же Силиконовая долина!
– Кремниевая, – поправил я его. Интересно, кто придумал этот дурацкий перевод? Материал компьютерных микрочипов – кремний, по-латыни Silicium, но уж никак не силикон. Силиконовая долина – это промежуток между грудей Памелы Андерсен. С таким же успехом этот некогда вожделенный, а теперь несколько потерявший свой мишурный блеск уголок Калифорнии можно было назвать силикатной долиной. Кстати, даже ближе по смыслу. Силикаты – группа минералов, содержащих кремний. В отличие от силикона, который кремний хоть и содержит, но относится к области органической химии.
Это, конечно, занудство, но… у меня было такое настроение. Я раздражался и чувствовал себя, что называется, не в своей тарелке. И на то имелись свои причины.
Когда-то у Виктора Цоя в группе был музыкант, прогуливавший репетиции, ссылаясь на болезнь своей девушки. Эта болезнь, впрочем, не мешала ему посещать вечеринки. Цой в отместку написал песню «Когда твоя девушка больна», где высмеял своего нерадивого приятеля. Чем закончилась эта история, я не знаю, но суть не в этом.
Нормальный человек просто не в состоянии окунуться в атмосферу праздника и искренне разделять восторги окружающих, когда его девушка больна. Да даже когда ее просто нет рядом. Когда любимого человека нет рядом, подсознание то и дело подает тревожный сигнальчик: что-то не так. Может, именно потому и говорят: «нашел свою половинку»?
Лишь обретя любовь, понимаешь, каким нецелым ты был до этого.
Откровенно говоря, сейчас у меня имелось только одно желание – сбежать побыстрее домой. И это при том, что на этих именинах я значился королем. «Мы» стало соцсетью номер один, властно распихав локтями конкурентов и оставив их далеко позади. Более того – для того чтобы конкурировать с моей сетью, конкурентам следовало полностью поменять свою политику сетевой организации, чего они, по многим причинам, сделать не могли. Хотя бы потому, что архитектура «Мы» была бережно запатентована и собственниками международного патента являлись и я, и компания «БИК лимитед» в равных долях.
Конечно, я не обольщался – рано или поздно найдется кто-то, кому удастся создать конкурирующую архитектуру сети. Но до той поры я… мы… «Мы» – находились на интернет-олимпе. И я, по-хорошему, должен был чувствовать себя местным Зевсом и с важным видом принимать поздравления…
Так откуда взялась печаль?
Конечно, беременность – не болезнь, скажете вы и будете правы. Не болезнь, и даже наоборот. Но меня беспокоила реакция Карины. Точнее, даже не реакция, а ее отсутствие.
Я ждал, что она обрадуется, допускал также, что расстроится, всяко бывает. Странно, что такая вещь, как появление на свет ребенка, твоего ребенка, может кого-то не радовать и не восхищать, но таковы реалии. Современные люди слишком ценят себя, любимого, чтобы в чем-то себя ужимать, даже ради собственного ребенка. Потому я вполне понимаю тех, кто уходит в «чайлдфри». Понимаю, не осуждаю, но, откровенно говоря, и не поддерживаю.
Лично я был обрадован известием о том, что у нас будет ребенок. Как вы уже поняли, я люблю анализировать свои чувства, так вот эта радость была иррациональной и неконтролируемой. Она ничем не объяснялась, просто существовала как данность. У меня будет ребенок! И пусть весь мир катится в тартарары кверху тормашками – какая разница?
Говорят, что мужчины часто не радуются, получив подобное известие. Это мне непонятно, как непонятны многие другие вещи, для нашего мира вполне нормальные. Радоваться тому, что у тебя будет ребенок, так естественно! Тем более – мужчине. Я еще могу понять женщин, которые боятся детей, ведь страх перед родами, страх потерять красоту вполне объяснимы. Но почему-то женщины, если не врет статистика и народная молва, радуются беременности намного больше, чем мужчины. Парадокс?
А может, просто изменился и измельчал мужской род? Когда-то мужчина был добытчиком, защитником и кормильцем, но потом цивилизация лишила его необходимости добывать, кормить и защищать. Теперь с этим вполне справляются общественные институты, а между полами добровольно-принудительно установили равенство.
