Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 111
Бартлетт показывал на парусину под крылом, постукивая по ней кончиками пальцев, чтобы продемонстрировать, как туго она натянута. Она была выкрашена серебристо-голубой краской. Им определенно пришли те же самые идеи по поводу маскировки, что и мне.
– Видите, что мы пытались сделать?
– Вижу. Помогло? Самолет стал менее заметным?
– Нет, насколько нам известно. Они все так же палят по нам. Проблема в том, что мы не можем экспериментировать с разными цветами. Каждый слой краски увеличивает вес самолета, кроме того, она размягчает лак, которым мы покрываем парусину. Разве что еще один цвет. Что думаете?
– Я не уверен, что краска – выход, – признался я. – Это первый шаг, но думаю, я могу предложить кое-что получше.
– Расскажете?
– Не сейчас. Нужно провести кое-какие изыскания.
– Каждый день на счету, сэр.
– Знаю. Я умею работать быстро.
Мы выползли из-под крыла и встали. Легкое головокружение, вызванное парами лака, начало рассеиваться. Бартлетт изучил небо и через миг показал на низколетящий вдали самолет, возвращающийся со стороны немецких позиций.
– Думаю, это мистер Дженкинсон, – сообщил он. – Капитан авиации Дженкинсон. Он летал на испытание по стрельбе и через минуту пройдет над нашими головами. Сами увидите, насколько эффективна серебряная краска.
И действительно, самолет накренил крылья и развернулся в сторону летного поля. Мы прикрыли глаза руками, когда он двигался на нас. Пилот слегка набрал высоту и пролетел на некотором расстоянии над полем. Еще до того, как он оказался непосредственно над головой, я сам понял, почему идея с серебряной краской не сработает. Независимо от цвета днища сам самолет выглядел черным силуэтом на фоне неба.
– Немцы теперь вообще не утруждают себя маскировкой, – сказал Бартлетт, когда капитан Дженкинсон совершил крутой поворот, а потом двинулся над летным полем, чтобы приземлиться. – Красят свои самолеты во все мыслимые цвета.
– Смею предположить, что они не пытаются наблюдать за нашими позициями, оставаясь незамеченными.
– Нет, я веду речь об истребителях. Они представляют для нас реальную опасность. Никто не любит зенитки, но когда «ганс» отправляет целую стаю истребителей, тогда уж спасайся кто может. Мы способны с этим справиться. Это битва на равных. Мы им платим той же монетой за исключением тех моментов, когда мы все прозевали, а «гансы» явились без предупреждения. Обычно мы понимаем, что они скоро появятся, когда пушки на земле перестают лупасить по нам. Тогда нужно прекратить смотреть вниз и начать глядеть в небо.
– А вы сами участвовали в сражениях?
Казалось, молодой офицер смутился, а потом огляделся по сторонам, словно проверял, не подслушивают ли нас.
– Это преувеличение, знаете ли. Это не битвы. Если бы мы служили в пехоте, то описали бы то, в чем приходится участвовать, как перестрелки. Здесь мы называем это «собачьей сварой» [23], поскольку именно так все и выглядит. Драка, сутолока, погоня за хвостами, попытка выпустить очередь раньше, чем они выпустят очередь по нам. Маскировка в такой момент ни черта не значит, поскольку мы все в небе и шансы равны с обеих сторон.
– И что же тогда от меня требуется?
– Наблюдение за немецкими позициями – наша основная работа, которая требует массы усилий. Мы здесь в поддержку сухопутных войск, поскольку в конечном итоге именно им придется вырывать для нас победу. Но это становится опасно, и нам нужна эффективная маскировка.
Словно желая подчеркнуть сказанное, еще один из самолетов эскадрильи пролетел над полем, в этот раз покачивая крыльями, словно подавая сигнал. Приближаясь к центру, примерно там, где стояли мы с капитаном Бартлеттом, он резко взмыл вверх, потом выровнялся, а его мотор закашлялся. Клубы черного дыма вылетали из выхлопной трубы. Эта демонстрация удали еще раз показала, насколько различимы контуры самолета с земли.
– Понимаете, отчасти проблема в тени, – сказал я.
– В тени?
– Не на земле, а в тени на фюзеляже. Мне пришло в голову, что это можно изменить, направив свет на самолет. – Я думал быстро, пусть даже и не совсем связно. – Один прожектор на брюхе самолета и еще парочка вдоль нижней кромки крыла. Это все исправит. Не будет больше тени, и вас труднее окажется увидеть.
Капитан Бартлетт опешил.
– Отправляться в бой с прожекторами? – переспросил он.
– Ну да.
– Думаю, нет…
– Но если они…
Смутившись, я отказался от дальнейшего обсуждения темы так же резко, как она всплыла в разговоре. Я слишком увлекся решением проблем, забыл, что передо мной не просто техническая задачка, которая требует решения, речь шла о жизнях этих юношей, рисковавших всем.
9
Бартлетт отвернулся от меня и зашагал туда, где Аструм натягивал тяжелую летную куртку. Они тихонько переговорили о чем-то, и в ходе беседы капитан не единожды глянул в мою сторону. Это был настоящий тупик, когда я осознал, насколько серьезны проблемы и как мое глупое предложение, наверное, подорвало его веру в меня.
В тот момент, чтобы я почувствовал себя еще ущербнее, ко мне через поле направился еще один офицер. Он явно был старше по званию всех тех летчиков, с кем мне уже довелось познакомиться. Члены наземной команды вокруг меня вытянулись в струнку и отдали честь.
Он не обратил на них никакого внимания и подошел прямо ко мне.
– Вы мне нужны на пару слов, – сказал он безо всякой преамбулы, агрессивно ткнув в меня пальцем.
– Слушаюсь, сэр, – отозвался я.
Мы отошли на некоторое расстояние от самолета Бартлетта и повернулись спинами к остальным.
– Думаю, я знаю, кто вы, мистер Трент, – начал незнакомец высоким властным голосом. – Вы гражданский.
– Ну да…
– Я не знаю, как вы оказались на моей авиабазе, под моим командованием и какие вам даны указания. Но здесь нет места для гражданских.
– Я здесь временно, сэр, и у меня при себе письменное поручение от начальника отдела флота в Адмиралтействе. – Предписание и правда было упаковано где-то в гараже, и я по приезде переложил его из одного чемодана в другой. Я понимал, что нужно было наведаться к командиру эскадрильи, как только я приехал, и представить ему свои бумаги. В Адмиралтействе меня предупредили, что следует поступить именно так, но из-за неформального приветствия лейтенанта Бартлетта я как-то упустил из виду эту тонкость. – Прошу простить меня, сэр, – промямлил я. – Это мое первое назначение. Меня отправили в качестве эксперта-консультанта.
– Не по моей просьбе.
– Можно представить вам бумаги, сэр?
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 111
