Из интервью с В. Бубукиным:
– Ничего, терпели. У нас и в Китае, и в Москве, в Озерах, везде – в столовой, в номерах, на поле – лозунг начертан был: «Не пищать!» Но мы и так не пищали. Некому было. Все мужики-трудяги, из народа, многие с заводов в футбол пришли.
– Очень доброжелательная. Мы ведь все были дети войны: недоедали, недопивали, ходили босые… Так что связывало нас многое. А на сборах словно в рай попадали, прекрасная кормежка, одеты с иголочки, поездки за границу. Естественно, мы все это ценили и стремились дать что-то взамен, а именно – результат. Потому и в жизни, и на поле горой стояли друг за друга…»
ПРИВЕТ ОТ БУБУКИНА
«…Перед финалом тренеры решили эмоционально команду встряхнуть и повели нас в кинотеатр, где шла какая-то комедия на французском, разумеется. Поди-ка разбери, о чем на экране лопочут. Поворачиваюсь к сидящему рядом Месхи: «Слушай, Миш…». Он отмахнулся: «Падажди, Валэнтин, не видиш – я пэревожу…»
В. ПОНЕДЕЛЬНИК:
– Наша команда готовилась к финалу в парижском пригороде Шантильи, на базе французской сборной. В спокойной, благожелательной обстановке, которую умели создавать Качалин и Старостин. Лейтмотив их бесед с футболистами: никто от вас не требует победы любой ценой, сыграйте так, как умеете – и все будет в порядке.
До матча оставалось несколько часов. Когда Гавриил Дмитриевич закончил установку, он, как обычно, обратился к доктору: нет замечаний по составу с его, медицинской, колокольни? Замечаний не было. Но Алексеев вдруг сказал нечто неожиданное: «Знаю, кто сегодня точно забьет…» И – после паузы: «Понедельник». Почему назвал меня – ума не приложу. Может, действительно, предчувствовал?
– Как команда отреагировала?
– Примерно как воинствующие атеисты на упоминание о Боге. Развеселились. Яшин «Бакалавру» (прозвище врача сборной) под нос здоровущий кулак выставил: «Ну, доктор, смотри: если Витюша не забьет – не с него, а с тебя три шкуры спустим». Взрыв хохота.
– Помните состав, объявленный Качалиным?
– Как таблицу умножения: Яшин, Чохели, Масленкин, Крутиков, Воинов, Нетто, Метревели, Иванов, Понедельник, Бубукин, Месхи. Замены тогда правилами не предусматривались. Значит, любая тренерская промашка в кадровом выборе становилась непоправимой. Золотое, считаю, правило бытовало в те годы у нас как в сборной, так и в клубах. Получив от тренеров задание на игру, мы, футболисты, собирались потом отдельно, обычно, по линиям: защитники, хавбеки, форварды. Уточняли, как будем взаимодействовать.
– Когда сборная приехала на «Парк де Пренс»?
– Часа за полтора до игры. Она начиналась – это я хорошо помню, потом поймете, почему – в 22.00 по московскому времени. Погода стояла прескверная: холодный, нудно моросящий дождик не прекращался ни на минуту. На поле размяться не пустили – такое жесткое правило было. Даже вратаря пришлось разогревать в подтрибунном тоннеле. Между прочим, когда стало известно, что главным судьей назначен англичанин Эллис, Качалин предупредил Яшина особо, чтобы тот был внимателен и осторожен, поскольку британские арбитры всегда позволяют играть на грани фола, а с вратарями тогда можно было вступать в силовую борьбу…
ИЗ ПЕРВЫХ УСТ
«…К всеобщему удивлению и радости, перед игрой в раздевалке не оказалось никого из «ответственных лиц». Когда в Москве играли, обязательно кто-то из ЦК приезжал: «Страна смотрит, вы обязаны…» Типичная накачка, действующая на нервы. Здесь присутствовала только футбольная артель. Футболисты, врач, массажист, Качалин и Старостин, начальник команды. А. П. выступил и сказал про Карфаген…»
