Sich gpttlichen Berufzu weihn, vermag derfreye Mann allein: Hell ihnen, die mit Flammenmuth Despoten macht gedampft, die um der Menschheit hochstes Gut den Riesenkampfgeka mpjt[209]. He только против принципа зла восставали масоны. Они восставали против тех «неправдою людскою» созданных тяжелых условий жизни, которые в их время составляли злободневные вопросы.
Они клали первый камень в литературу о рабочем вопросе. В замечании на некоторую статью из «Московского Вестника», помещенном в «Друге Юношества», читаем[210]: «Фабрикант и заводчик! не жадничай к излишнему прибытку и собранию злата и серебра и не имей пустого тщеславия величаться от крови других нажитым имением, а вместо того будь умерен в своих издержках, освидетельствуй тяжкие работы для тебя на фабриках и заводах трудящихся и вместо кровопийцы сделайся для них благодетелем, не обременяй их выше меры работою, приказывай поверенным своим и приказчикам не быть зверями, а знать человечество, удвой, утрой и, смотря по нуждам, обстоятельствам и дороговизне времени, еще более умножь оклад и жалованье их. Помогай им всячески и не следуй тиранам хозяевам, которые покупают для работников своих хлеб и продают им из барышей, платя притом за работу деньги очень малые, отчего работники ни плошки, ни ложки, ни рубашки собственной не имеют». Здесь налицо призыв к увеличению заработной платы и к необходимости уменьшения злоупотребления капиталом труда рабочих.
В этой же статье масон Невзоров обращается с увещеванием и к помещикам — владетелям крепостных. «Господин, обладающий великими поместьями, — пишет Невзоров, — обойди и свою дворню, и посмотри, не сидит ли кто с голоду, или не скрывается ли от глаз твоих какой-нибудь работник нагой, по причине или твоей роскоши собственной, или по крайней мере, небрежного и на единой лености, а что хуже всего на едином презрении к человечеству основанного несмотрения за приставленными от тебя домоуправителями. Потом оставь хотя на малое время роскошное местопребывание твое в городе, к которому привязали тебя страсти и, ежели с совестью справишься, может быть, одно беспутство; поезжай в деревни, от которых зависит твоя жизнь и все временное существование, которые, однако, тебе даны Провиденьем не для одного только твоего брюха, но особенно для того, чтобы ты получал от них для себя нужное и сам имел попечение о их благосостоянии; обойди там крестьянские дворы и избы, обозри орудия их промышленности, осмотри их скот, нужный для их работ и, следственно, особливо для твоего содержания; обеги их дачи, поля, луга и леса, свидетельствуй их семейства, престарелых начальников домов, малолетних детей, больных, увечных и большею частью от безмерных работ, тобою на них налагаемых, войди подробно во все их состояние. После возвратись в нужное твое городское убежище, осмотри весь дом свой, обеги глазами совести образ жития твоего и рассмотри: не слезы ли человеческие текут в реках твоей роскоши? не кровию ли разрисованы великолепные стены твоих чертогов? не из беднейших ли рубищ нагих и голодных крестьян сотканы гобеленовские твои обои? не стон ли и плач разоренных слышится в твоих оркестрах? не сравнялся ли ты с дикими американскими человекоядцами, невзирая на то, что на столе твоем блестят серебро и золото, обработанное художниками просвещеннейшей Англии и Франции? Осмотри все, брось азиятскую роскошь, не выпускай из мысли своей дворни и крестьян, сделайся вместо восточного сладострастного, гордого и алчного сатрапа полезным помещиком той земли, которая тебя родила, учила и растила; будь благодетельным, милостивым христианином-господином».
