Ты идешь из-за гор далеких,Как посланец добра и света,И деревья, цветы и людиК тебе простирают рукиИ глядят на тебя с улыбкой,Лучезарное солнце!Ты идешь из-за гор далеких,Освещая и землю, и море,Ты в сердцах людей уставшихЗажигаешь огонь надежды.Да рассеются ложь и рабство,Словно сумрак ночи!
Смерть Аттала
По яркому мидийскому ковру, покрывавшему тронный зал дворца, нервно ходил человек в пурпурном плаще. Его черная борода оттеняла матовую белизну лица и плотно сжатые губы. Это был царь Пергама Аттал III.
У входа в зал в почтительной позе застыл пожилой придворный.
Аттал, дойдя до двери, порывисто остановился и закричал:
– Чтобы вы провалились в царство Плутона! Зачем мне ваши поздравления? Я спрашиваю: где Аристоник? Неужели человек может затеряться в моей стране, как песчинка в море?
– Боги милостивы, господин! – промолвил придворный. – Вчера по всему городу вывешены объявления: свободный, доставивший Аристоника живым или мертвым, получит пятьсот драхм, а раб на всю жизнь будет избавлен от телесных наказаний.
– Мне надоели эти обещания, Эвдем. Каждый день, пока Аристоник не пойман, превращается для меня в пытку. Я не могу спать, не могу жить! Не могу дышать! Эти шорохи, которые мне слышатся, сведут меня с ума! Мне мерещится, что он идет со своими проклятыми рабами!
– За эргастулами установлено наблюдение, государь. Все узники городской тюрьмы – в оковах, ни один…
– Стой! Что там звенит?
Аттал отскочил к стене и прижался к ней.
– Не волнуйся, государь: это повозка проехала по улице.
Несколько успокоившись, Аттал продолжал:
– Мерзавец дворецкий! Я приказал ему забить все окна дворца железными решетками. Он стал доказывать мне, что это произведет неблагоприятное впечатление на граждан. Теперь он поплатится!.. Ха-ха!.. Я его угостил своим новым снадобьем!..
Эвдем вздрогнул.
– Ага, боишься? – злорадно спросил Аттал. – Да, я испробовал сегодня свой новый яд, и он… – Аттал схватил придворного за грудь и прошептал ему на ухо: – Он умрет ровно через пять дней!.. Ха-ха-ха!..
Аттал дико хохотал, довольный испугом Эвдема.
– Ах, если бы я знал этот яд раньше! Тогда я мог бы отравить им всех, кто хотел моей смерти, и ни одна душа на свете не догадалась бы!.. Но ты – молчи! Поклянись, что будешь молчать!
– Чтоб мне не видеть белого света, государь!
– Я позвал тебя затем, чтобы сказать о завещании. Ты его отвезешь в Рим после моей смерти.
– Что ты, господин! Ты еще так молод, тебе рано думать о смерти!
– Но меня все ненавидят! – на глазах Аттала показались слезы. – О, как я несчастен!
– Успокойся, государь. Народ тебя любит.
– Скажи, Эвдем, что говорят в народе о моих сочинениях?
– Ими восхищаются, их все знают наизусть.
– Да, имя мое будет бессмертно. Александр не написал ни одной книги, хотя у него был учителем сам Аристотель. А я написал: «О ядах», «О лепке из воска», «Об удобрениях». Мои книги имеются не только в Пергамской, но и в Александрийской библиотеке… Да, я их обману…
– Кого, государь?
– Подданных. Они ждут не дождутся моей смерти, а после нее им станет еще хуже: они будут рабами Рима! О, Рим умеет усмирять рабов. Я им отомщу руками Рима за все: за заговоры, за восстания!.. Идем!
Эвдем испуганно посмотрел на Аттала и спросил:
– Куда, государь?
– Я должен тебе показать свое новое произведение. Конечно, ты не Фидий. Только он мог бы оценить мое мастерство. Но ты не дурак, а главное – умеешь держать язык за зубами.
С этими словами Аттал схватил придворного за край плаща и потащил его через зал по лестнице и коридору в комнату, где стояли статуи. Восковые фигуры, напоминавшие своей желтизной трупы, были исполнены рукой подлинного художника, но носили отпечаток его нездоровой психики. Мужчины и женщины были изображены в таких неприличных позах, что при виде их, наверное, покраснели бы и мимы.
