Следующим шагом для передачи империи Екатерине стал новый устав о наследовании престола. Он отменял, как писал Петр, «старый недобрый обычай» – «сыну наследство давать». Теперь «в попечении о целостности всего нашего государства» Петр вводит новый устав: «Воля государя решает, кому наследовать трон – кому захочет Государь, тому и завещает престол».
Она – это я
И в том же году Петр берет Екатерину в каспийский поход против Персии. Поход был успешным. По мирному договору с Персией в 1723 году к России отошли Дербент, Баку и ряд прикаспийских провинций.
Это был следующий шаг Петра. Он готовил страну к новому воинственному титулу Екатерины – титулу Императрицы. И она отлично провела трудный поход.
Теперь Петр старался демонстрировать перед придворными удивительную физическую мощь нашей амазонки – будущей Императрицы.
Это случилось во время блестящей свадьбы сына канцлера Головкина Михаила и дочери всесильного князя Ромодановского Екатерины. Было много вина и веселья и длинных тостов за новобрачных. Если бы знали их всесильные отцы – элита Империи – трагическую судьбу своих детей… Еще раз повторим – в том удивительном веке короток был путь из лачуги во дворец и из дворца в лачугу. Но рассказ о судьбе Михаила и Екатерины Головкины впереди…
А тогда на свадьбе Петр устроил целое представление. Бывший свадебным маршалом, он неожиданно протянул свой тяжелый маршальский жезл своему денщику, гиганту Михаилу Бутурлину. Петр приказал поднять жезл и, взяв за один конец, удерживать на вытянутой руке. Умный Бутурлин, конечно же, не смог. После чего Петр приказал ему передать жезл нашей амазонке. Екатерина вытянутой рукой, как пушинку, несколько раз подняла тяжелый жезл. Впрочем, насколько он был тяжелый, знали только участники этого шоу.
Но одно было точно: она была еще молода и сильна, здоровая крестьянская натура выдерживала и походы, и многочисленные беременности, и бешеный ритм путешествий, и ежедневные парады, приемы, празднества с постоянным пьянством…
Теперь Петр хотел, чтобы она была с ним повсюду. Не было военного смотра, спуска на воду корабля, церемонии или праздника, на которых не было бы ее… Так он приучал народ: она – это я.
И путешествуют они теперь вместе, но всегда – в отдельных поездах из карет. Его поезд отличался простотой, ее – роскошью. Петр считал, что роскошь должна окончательно изгнать из памяти ее убогое прошлое. Он не переставал громко восхищаться тем, как она умеет себя держать истинной Царицей, как ей идут роскошные туалеты.
«Любила она, – писал историк князь Щербатов, – украшаться разными уборами и простирала сие хотение до того, что запрещено было другим женщинам подобные ей украшения носить, а также украшать алмазами обе стороны головы, запрещено стало носить горностаевые меха с хвостиками, которые она одна носила…»
Делала успешные шаги к титулу Императрицы и она сама. Главное, что ценили в ней придворные, – она всегда оставалась островком спокойствия. Это было особенно заметно на фоне вечно вспыльчивого, буйного Петра. Она умело показывала себя очень доброй, снисходительной к чужим порокам. Это завоевывало сердца всю свою жизнь. Когда Петр стал появляться с нею на людях, она продемонстрировала главное качество, делавшее ее присутствие при дворе бесценным…
