Глава 11. Ощущение осени
Верь. Даже когда хрустальные стекла души распались на осколки.
Последний раз, когда Аннетт поднималась по лестнице, она отчетливо ощущала запах выпечки. А сейчас он исчез.
Внизу слышались голоса и позвякивание кухонных приборов. И действительно, оказавшись на кухне, Аннетт увидела Молли и Коула. Он аккуратно протирал сухой поваренной солью ножи, а его дочь тщательно их вымывала. Так уходили лишние запахи.
Вся кухонная утварь была аккуратно разложена на рабочих поверхностях. Маленькие чайные ложечки ютились возле больших столовых, неподалеку соседствовали вилки и разные приборы: скалки, черпаки, лопатки, противни, вытертые ножи и кастрюли. Нержавейка красиво отражала огонь дровяной печи. Ее топили, только когда ничего не пекли. Так хлеб и выпечка не приобретали аромат дров.
– О, Ани! Вернулась? Это хорошо. Пойди, помоги вытирать полотенцем, а то к обеду не управимся, а дел сегодня много… Пятница тринадцатое – особенный день. Приборы должны напитаться хозяйственной магией домовых.
Молли широко улыбалась. Ей явно нравилось это занятие, как и в целом день.
– Не смотри так испуганно, ты вновь в своей реальности, все хорошо. Роберт все так же спит, отойдет к вечеру. Ему почему-то все дается тяжелее…
Молли закинула светлые косы за плечи и указала пальцем на крохотное зеркало у мойки. Оно было обрамлено тяжелой узорчатой рамой, которая, казалось, скрывала почти все, что можно было в нем увидеть.
– Там, если что, всегда видна связь с теми, кто пропал из своей действительности. Мы-то в разных постоянно… а вот вы – нет. Вы в единственном экземпляре. После того, как согласились стать частью пекарни, она убрала вас из параллельных действительностей. Благодаря этому вы никогда не встретитесь сами с собой, не нарушите ничего.
На круглом лице появилась широкая улыбка.
– Перепуганная… Ничего, все такие в самом начале. Выдыхай. И пора готовиться к пятнице. А то тринадцатое число, полнолуние. Нужно это правильно использовать, если веришь в приметы. Если нет – то все равно работа есть.
Молли махнула рукой, словно говоря: «Всего не перечислить сразу». Чем вызвала у Ани полнейшее недоумение. Слишком много событий. Голова шла кругом, но единственное, что ей оставалось, – просто делать то, что говорят. Привыкнет. Ко всему привыкнет, лишь бы осталась возможность помочь тем, кто в этом нуждается.
– Хорошо… просто вытереть полотенцем мокрое?
– Да, вытри. А то я не успеваю мыть. Эти сита – головная боль.
Как бы Молли ни вздыхала, а сито – главная вещь в выпечке. Тонкие дырочки, деревянные борта, некоторые были полностью железные. Через них просеивали муку: так она очищалась от комочков, мелкого мусора, который иногда попадал при расфасовке из больших мешков, да и тесто после выпечки было пышнее. Иногда их использовали для протирки вареных овощей. Коул так придавал пирогам дополнительный вкус: добавлял пюре в тесто. Так, например, дрожжевое тесто становилось воздушным и мягким, если в него непосредственно перед выпеканием вмешивался остывший вареный картофель.
Пока все собирались на кухне, Роберт спал. Было уже совсем светло, когда он проснулся и сел на постели, хмуро глядя в окно, через которое лился поток солнечного света. На улице покачивались черные ветви с яркими оранжевыми листьями.
В первое мгновение он не мог припомнить, где находится. Сначала ощутил волнение, после – расслабление, словно произошло что-то очень приятное. Перемены… он ощущал их. После обсуждения пекарни с Коулом, после того, как Роберт стал ее частью уже осознанно, все вернулось на свои места. Роб молча принял действительность, понимая, что не оставит Ани одну. Пока ей хорошо в пекарне, он будет рядом.
Рядом обнаружилась крохотная записка: Молли желала ему доброго утра и напоминала о пятнице тринадцатого.
– Черт возьми!
Он встал с постели, открыл окно – деревянная рама поддалась с трудом, а ведь он недавно ее смазывал. Но с нынешней, осенней, влажностью это неудивительно. Вдохнул свежего воздуха, после чего начал собираться. Специально выбрал два разных носка (один темно-синий, второй черный), надел их, выдохнул. Верил, что это хорошая примета, которая спасет его от неприятностей. И после обязательных утренних процедур Роберт спустился на кухню.
