Следующим вечером, после того, как пробило девять, дворецкийАндерса Пейны отворил дверь на непривычно поздний стук и недоуменно уставилсяна стоящего на пороге главного тюремщика. Арлен — так звали дворецкого, —конечно, видел Бесона раньше, но сейчас не узнал его. На лице тюремщика игралакрасно-желто-фиолетовая радуга. Левый глаз понемногу открылся, но до сих порпоходил на щелку. Вечерний гость настолько напоминал уродливого призрака, чтоАрлен попытался захлопнуть дверь перед самым его носом.
«Подожди, — промычал Бесон. — У меня письмо для твоегохозяина».
Дворецкий снова попробовал захлопнуть дверь. Распухшее лицонезнакомца пугало его. Может, это тролль из северных краев. Говорили, чтопоследний из этого дикого племени умер или был убит еще в незапамятные времена,но кто знает…
«Я от принца Питера, — сказал Бесон. — Если ты не пустишьменя, твой хозяин рассердится».
Арлен задумался. Если этот тип пришел от Питера, он, должнобыть, тюремщик. Но…
«Ты не очень-то похож на Бесона», — сказал он.
«Ты тоже не очень-то похож на своего отца, но это неудивительно, потому что я знал твою мать, — тролль оскалился и просунул в щельсмятый конверт. — Вот, возьми, я подожду. Можешь закрыть дверь, хоть здесь ичертовски холодно».
Арлена это не интересовало. Он не собирался пускать эточудовище в дом, будь на улице хоть двадцать градусов мороза. Он взял конверт,закрыл дверь, запер ее, потом вернулся и запер на второй оборот.
Глава 57
Пейна сидел у себя в кабинете, смотрел на огонь и думал.Томаса короновали всего полмесяца назад, а главному судье уже было не по себе.Флегг. Всему виной Флегг. Он получил гораздо больше власти, чем при Роланде.Тот был хотя бы мужчиной, хоть и тугодумом; а Томас всего-навсего мальчик, иПейна боялся, что Флегг скоро начнет править королевством от его имени. Этобыло плохо для королевства… и еще хуже для Андерса Пейны, который никогда нескрывал своей нелюбви к чародею.
В кабинете, перед очагом, было тепло и уютно, но Пейна всеравно чувствовал холод. Холодный ветер, дующий неведомо откуда и грозящийснести все…
Почему, Питер? Почему ты не мог подождать? И почему ты,казавшийся таким прекрасным, как румяное яблоко, оказался гнилым внутри?Почему?
Пейна не знал этого… и не признавался себе в том, что до сихпор сомневается, так ли Питер прогнил.
В дверь постучали.
Пейна вскинул голову и сердито крикнул:
«Входи! И лучше с добрыми вестями!»
Вошел сконфуженный почему-то Арлен с конвертом в руке.
«Ну?». «Мой, господин… там человек… во всяком случае, онпохож на человека… лицо у него распухло, будто его сильно избили… и он…»
«Ну и что? Ты же знаешь, я не принимаю так поздно. Скажиему, пусть катится к черту!»
«Он утверждает, что он Бесон, мой господин, — Арлен ещебольше сконфузился. — Принес вот это. Говорит, что это письмо от принцаПитера».
Сердце Пейны при этих словах подпрыгнуло, но он лишь грознопоглядел на дворецкого:
«Ну и что же?»
«Я не знаю, мой господин, — Арлен полностью потерял своюобычную выдержку. Раньше Пейна думал, что он сохранил бы ее даже в логовеогнедышащего дракона. — Я думал…»
«Так это Бесон, болван?»
Арлен облизал губы — неслыханно!
«Может быть, мой господин… он немного похож, но оченьопухший. Я… мне кажется, он напоминает тролля» — выложил он итог своихраздумий, пытаясь скрасить его беспомощной улыбкой.
«Это Бесон, — подумал Пейна. — Это Бесон, и Питер каким-тообразом избил его и заставил передать мне письмо. Таких можно заставить толькобитьем».
Внезапно Пейну охватило странное чувство — его будто завелив темную пещеру и вдруг в темноте блеснул луч света.
«Давай письмо», — приказал он.
Рука Арлена дрожала. Это тоже было что-то новое.
Он позволил дворецкому дойти до двери, как опытный рыболов,приспускающий леску, потом окликнул.
Арлен резко повернулся.
«Никаких троллей нет. Разве мать тебе не говорила?»
«Говорила», — с сомнением подтвердил Арлен.
«Она умная женщина. Впусти старшего тюремщика. Пусть посидитна кухне. Я не желаю его видеть, от него воняет. Но ночь холодная, впусти егопогреться», — Пейна заметил, что со дня смерти Роланда все ночи были холодными,как бы возмещая жар, сгубивший старого короля.
