Я родился… в большой и могучей империи, в монархии Габсбургов, но не стоит искать ее на карте: она стерта бесследно.
Стефан ЦвейгГазеты и в Праге, и во вновь созданном государстве Чехословакия выискивали подлецов и козлов отпущения, чтобы взвалить на них вину за все смерти, разрушения и поражение в войне. Погибший «австрийский» эрцгерцог и его жена-чешка оказались самыми удобными мишенями. Заголовки, статьи, карикатуры и колонки издевались над богатством убитых, их аристократическим происхождением, дружбой с эмигрировавшим германским императором. Защитников у Франца-Фердинанда и Софии не нашлось[427].
Новое руководство страны быстро сообразило, как поступить с огромными земельными угодьями и их владельцами-аристократами. Конопиште получило статус «охраняемого государством»[428]. Вскоре в поместье прибыли чиновники и принялись составлять опись имущества. Каждая голова скота, сельскохозяйственное орудие, предмет мебели, картина, произведение искусства и даже домашние животные были учтены и внесены в каталоги. Государственная полиция и детективы искали в Конопиште звуконепроницаемый кабинет, где Франц-Фердинанд с германским императором якобы разрабатывали военные планы. Его, конечно, так и не нашли[429].
В жизни трех подростков Гогенберг все было по-прежнему неопределенно. Через четыре года после гибели эрцгерцога его завещание вступило в силу, и шестнадцатилетний Максимилиан сделался законным владельцем Конопиште. Четырнадцатилетнему Эрнсту достался Хлумец. Семнадцатилетняя София должна была получать ежегодный доход от обоих поместий. Предполагалось, что она выйдет замуж и поселится в доме мужа, поэтому недвижимости она не получила[430]. Местные суды и международные договоры не принесли им спокойствия.
Бывали дни и вечера, когда не работали телефонные линии, отрезая их от соседей, друзей и родственников. Сторожа говорили, что жулики и воры с каждым днем все наглее орудуют в садах и парках. Граф Тун и владельцы всех крупных поместий оборонялись от толп местных мародеров и вернувшихся с фронта солдат, вооруженных и настроенных против помещиков и аристократов[431].
В марте 1919 г. постоянные угрозы вынудили императора Карла с семьей бежать в Швейцарию[432]. Тетя Генриетта заверяла трех своих подопечных, что все будет хорошо. Но роились слухи о революции и беспорядках, грабили дома, везде жизнь висела на волоске. Ни один хозяин не был уверен, что мародеры не выкинут его из поместья или не прикончат. Отовсюду управляющие докладывали, что разбегаются полевые рабочие и домашняя прислуга. Франц Яначек и почти все, кто работал в Конопиште, не покидали детей-сирот[433].
В середине апреля приехал дальний родственник, который некогда охотился вместе с Францем-Фердинандом. Красивый двадцатишестилетний граф Фридрих фон Ностиц-Ринек был героем войны. Семья и друзья называли его Фриц. Он признался Софии, Максимилиану и Эрнсту, что все время думал о них, вернувшись с фронта, и хотел убедиться, что они в безопасности. Все дети, особенно София, оценили его поступок. Приезд родственника принес ей, братьям и тетке успокоение и дружеское тепло[434].
С самого детства София вела дневник, но из тех горестных времен она читала и перечитывала всего одну страницу – ту, где описывала радушный прием графа. Она попросила его сделать запись в гостевой книге, которую еще ее родители завели для почетных гостей Конопиште. Тогда никто и представить не мог, что Фриц фон Ностиц-Ринек станет последним гостем замка[435].
Как раз в это время к ним нагрянула чешская полиция и сообщила, что находиться в замке стало опасно. Вновь избранный президент страны Томаш Масарик приказал всем немедленно выехать, пока не будет гарантирована безопасность. Несмотря на то что творилось вокруг, приказ оставить Конопиште стал настоящим ударом. Власти пообещали, что, как только местность будет очищена от вооруженных грабителей, им позволят вернуться обратно[436].
