Часть 2. Игра навылет
Глава 1
Отпуск: день приезда, день отъезда…
27 июля 200* года, 22.05.
Огромный пурпурный шар солнца завис над тайгой, едва касаясьверхушек сосен, и, похоже, остановился, будто раздумывая: опускаться ли ему загоризонт и ещё чуток повременить по эту сторону планеты. Смеркалось, отлагерных строений протянулись длинные тени, воздух наполнился розовым предзакатнымсвечением. Через три дня, если верить Лупню, перемирятся, и тогда вообще тишьда гладь наступят… А пока заключённые, вернувшиеся от трудов праведных в жилуюзону, закончив перекличку, понемногу угомонились, над ИТУ разлилась тишина –лишь орал на кого-то по ту сторону колючки пьяный опер, да лязгало какое-тожелезо в автопарке, да побрехивали собаки в питомнике за казармами.
Так что если закрыть глаза, то запросто можно представитьсебе, что находишься не возле охраняемого со всех сторон лагеря, под завязкунабитого урками, а в мирной сибирской деревушке дворов эдак на десять, тихой иуютной, которой равно наплевать на землетрясение в Индонезии и на президентскиеуказы касательно полномочий губернаторов, где ползимы нет электричества,передвижная лавка приезжает раз в полгода, а самым страшным в мире человекомсчитается тракторист Коля, который по пьяни и при посредстве топора страсть каклюбит ломиться в избу к незамужней Таньке, и остановить его можно, лишь огревоглоблей по черепушке…
Ежели откровенно, то нельзя сказать, что подобныепасторальные настроения мучили Алексея постоянно, однако сейчас отчего-тонахлынуло. И не исключено, что причиной тому явилось присутствие рядом дочурки«хозяина».
Марии Александровны.
Маши…
Таинственный солнечный свет заходящего и никак не могущегозайти солнца окрашивал её лицо прямо-таки средиземноморским загаром, заставлялкороткие, с рыжиной волосы гореть неким потусторонним, мистическим свечением, аглазищи… глазищи, блин, были как у Медузы Горгоны: заглянешь в них – и всё,пиздец…
– Поле, речка, дом с трубою,
Из трубы идёт дымок.
Деревенька притулилась
Вдалеке от всех дорог.
– негромко продекламировал Алексей, глядя наприближающиеся казарму и хозблок.
– Слышен говор над деревней —
Про соседей, про покос,
Купола церквушки древней,
В скирды собранный овёс…
Маша с улыбкой обернулась с переднего сиденья:
– Удивительно в тему. Если забыть на секунду, где мынаходимся… Неизданный Пушкин? Или сами написали?
– Вот ещё, такую лабудень мы не сочиняем, –обиделся Карташ за себя и за Александра Сергеича. – Это Серёга Нигматуллинко Дню Ракетных войск и Артиллерии накропал… А что тут такого, для здешнегоинтеллектуального уровня – сии вирши будут посильней, чем «Фауст» Гёте.
– Ко Дню Ракетных войск – и такая лирика?
– Ну да. Вы, Марь-Санна, просто финала не знаете. Афинал там… э-э… А финал там вот какой:
– Вдалеке закат пылает,
Слышится собачий лай,
Кто-то с песней вечеряет —
Красота, раздолье, рай…
Хорошо глядеть с опушки,
Вороша ногой траву, —
Прислонившись к дулу пушки,
Наведённой на церкву!
– Да уж, – фыркнула Маша, – жизнеутверждающе,ничего не скажешь. Пушкин на Дне Артиллерии отдыхает… А ваш Серёга,оказывается, парень с юморком. Он за эту нетленку, случайно, на «губу» незалетел?
– Не-а, – весело ответил Алексей. – Наоборот.Заму по воспитработе очень понравилось.
