40
Отец Романо оказался последним пассажиром, взошедшим на борт самолета «Австрийских авиалиний», следующего в Вену. Едва он успел отыскать место, которое он просил в кассе, как стюардесса приступила к обычному перед рейсом пассажирскому инструктажу и объяснению правил безопасности.
— Простите, мэм, мне кажется, мы сидим рядом, — улыбнулся Романо, стоя над Бритт.
Та подняла на него глаза и захлопала ресницами от удивления:
— Вот так сюрприз!
— Летел на всех парусах и чудом успел.
Романо открыл багажную нишу над сиденьями и пристроил свой рюкзачок между чьими-то сумками. Хэймар отстегнула ремень и встала, чтобы пропустить его на среднее кресло.
— Честно говоря, я не особо надеялась на ваше появление.
— Мне многое хотелось с вами обсудить, а долгого пере лета все равно не избежать.
— Что ж, если вы меня не усыпите беседой… — зевнула Бритт. — Последние дни у меня были — хуже некуда.
— Будем дремать и разговаривать вперемежку. Я тоже, знаете ли, еще не совсем оправился после кончины отца Тэда. Впрочем, у меня есть подозрения, что и эти смерти, и покушение на вас спровоцированы вашими исследованиями.
Кабину заполнил шум реактивного двигателя, и аэробус А-330 покатил по взлетной полосе, набирая скорость. Романо деликатно отодвинул руку, заметив, что Хэймар вцепилась в подлокотник с такой силой, что у нее побелели костяшки пальцев.
— Вы, как видно, не поклонница воздушных путешествий.
Самолет разогнался и наконец оторвался от земли. Бритт втиснулась в кресло, глубоко вдохнула и задержала дыхание, пока аэробус круто набирал высоту. Только когда он стал выравниваться, она понемногу расслабилась.
— Ничего, сейчас все пройдет.
Романо подождал, пока Бритт перестанет стискивать подлокотник и окончательно справится с дыханием.
— Я размышлял над вашими подозрениями по поводу вмешательства церкви. Но зачем церковной организации расправляться с собственными священниками? Я не могу придумать никаких, даже самых эксцентричных версий.
— А что, если они располагали пагубными для церкви фактами? Например, одна из церковных группировок могла следить за мной и видеть, что я встречалась со священниками. Тогда ее члены вполне могли отдать распоряжение устранить их, а заодно и меня — чтобы защитить саму церковь.