Некоторые люди и вправду считают свою личную жизнь личным делом.
КЕЙТМОРТОН "СУЩИЙ ПРЕЛЬСТИТЕЛЬ"
В личной жизни Александра, как и в политике, не все складывалось просто. С одной стороны, имея практически неограниченные возможности, обладая прекрасной внешностью и манерами, он без особых усилий влюблял в себя многих дам (они, кстати, продолжали влюбляться в него даже тогда, когда ему было под пятьдесят). Недаром М.М. Сперанский как-то раз назвал его un vrai charmant (сущий прельститель). Этот талант он унаследовал от бабушки. С другой стороны, сам император чаще всего оставался к дамам безразличным, ограничивая свои контакты с представительницами противоположного пола улыбками и вежливым общением.
Некоторые биографы уверены: легко прельщая окружающих, сам Александр не был способен на глубокое чувство и личную симпатию к кому бы то ни было. Правда, бытовало мнение, что в юности он был тем еще повесой. Об этом, в частности, сохранились воспоминания генерала А.Я. Протасова, который писал, что замечал в Александре Павловиче "сильные физические желания как в разговорах, так и по сонным грезам, которые умножаются по мере частых бесед с хорошенькими женщинами".
Как мы уже говорили, в 1793 году Екатерина II женила Александра на юной принцессе Луизе-Марии-Августе, дочери маркграфа Карла-Людвига Баденского и Фридерики-Амалии Гессен-Дармштадтской[9] — умнице, красавице, очаровавшей, казалось, всех мужчин столицы. Впрочем, как отмечала княгиня Е.Р. Дашкова, ее красота "оказалась наименьшим из ее достоинств. Ум, образованность, скромность, изящество, приветливость и такт в сочетании с редкой для ее возраста осмотрительностью — все в ней привлекало".
Официальное бракосочетание состоялось 28 сентября (9 октября) 1793 года.
Свадебные торжества длились две недели. В них приняли участие 14 527 солдат и офицеров гвардии под командованием генерала И.П. Салтыкова — троюродного брата попечителя Александра. Пушки палили не переставая, а колокольный звон продолжался три дня.
Принцессе Баденской было четырнадцать лет, и она, приняв православие, была наречена в России Елизаветой Алексеевной. На следующий день после принятия православия прошла торжественная церемония обручения.
Ему было неполных шестнадцать. Они были очень красивой парой. Сначала Елизавета была безумно влюблена в своего молодого супруга, но с годами эта любовь ослабела. Скорее всего, оба они сначала по душевной и даже физической незрелости не смогли удовлетворить друг друга, а затем как следствие этого между ними возникла психологическая несовместимость, которая в конечном итоге привела к полному отчуждению.
Некоторые авторы уверены, что в молодости Александр обожал женщин. Например, А.И. Герцен писал, что Александр любил "всех женщин, кроме своей жены". Возможно, где-то в глубине души это так и было, но он всегда умел не поддаваться даже самым обольстительным любовным чарам. Во всяком случае, страсть, которую питала к нему прекраснейшая и умнейшая королева Луиза Прусская (супруга Фридриха-Вильгельма III), так и осталась, в конце концов, без ответа.
А ведь когда они впервые встретились в 1802 году в Мемеле (нынешняя Клайпеда), молодой русский император произвел на Луизу неизгладимое впечатление. В ее записях потом были обнаружены такие слова:
"Император — один из тех редких людей, которые соединяют в себе все самые любезные качества со всеми настоящими достоинствами . Он великолепно сложен и имеет очень статный вид. Он выглядит, как молодой Геркулес".
Говорят, что и Александр тоже был очарован Луизой, но он не решился развивать эти отношения, не желая потерять независимость своей политики.
Другой весьма характерный пример — это отношения Александра с первой женой Наполеона Жозефиной, а также с ее дочерью от первого брака Гортензией де Богарне. Эта трагическая история достойна того, чтобы остановиться на ней поподробнее.
ИМПЕРАТОР АЛЕКСАНДР И ЖОЗЕФИНА
Они познакомились в сентябре 1808 года в немецком городе Эрфурте, куда Наполеон пригласил Александра на "дипломатическое совещание". Жозефина была женщиной опытной и знала толк в мужчинах, но Александр поразил ее с первого взгляда своей элегантностью. Но не это больше всего привлекло французскую императрицу, а та необыкновенная и весьма притягательная энергия, что исходила от тридцатилетнего русского царя, прекрасно говорившего по-французски.
