Смеркалось; на столе, блистая,Шипел вечерний самовар,Китайский чайник нагревая;Под ним клубился лёгкий пар…
И, макнув свёрнутый блин в смородиновое варенье, отправил его в рот. Я тоже угощался, по достоинству оценив кулинарные способности Ефросиньи Сергеевны. Отведал и варенья, и сметаны, поочерёдно макая блин то в одну розетку, то в другую. Наконец, заморив червячка, перешли к главному.
– Василий Антонович, я слышал, вы тут неплохо устроились, однако ж скучаете без серьёзного дела? – начал я без экивоков.
– Так это смотря что иметь в виду под делом, – с деланым безразличием ответил Науменко.
– А то дело, что казак, конечно, и пахать может, и коров пасти, но его первое занятие – врубаться на лошади с шашкой наголо в гущу врагов.
– Так где ж взять их, таких врагов-то, чтоб они стенкой на стенку шли? В Америке тихо, красных и белых нет, у них своя-то война вон чуть не сто лет назад случилась, с тех пор тут тишь да гладь.
– А ещё вы неплохо в тыл к немцу ходили, языка брали, резали германца, – продолжал я.
– Было такое, – не без лёгкой гордости ответил атаман. – Так опять же, сейчас кого резать? Вот ежели эти итальяшки к нам сюда сунутся, то мы их встретим, и пострелять из чего найдётся, скажу вам по секрету. Так никто не лезет! Видно, либо боятся, либо думают, что взять с нас нечего.
– А есть что брать? – задал я провокационный вопрос.
– Было бы что… Живём, как говорится, натуральным хозяйством, огородами кормимся, скотину держим, птицу… Вон, – кивнул за спину атаман, – лошади – наше главное богатство. Хорошие лошади, донской породы, выращиваем жеребцов на продажу, их потом и на скачках выставляют. Но это от случая к случаю. Так что не жируем, но и с голоду, однако же, не пухнем.
– Это видно, – кивнул я на тарелку с блинами. – Жеребцы, Василий Антонович, занятие хорошее, однако, думаю, скучаете, чахнете вы тут без настоящего дела.
Тут он наконец посерьёзнел. Отодвинул пиалу.
– Что-то можете предложить?
– Могу. – Я тоже отодвинул пиалу. – Как вы знаете, итальянцы наехали на сына Виктора Аскольдовича.
Науменко понятливо кивнул, хотя выражение «наехали» в эти времена вряд ли в ходу.
– Господин Вержбовский попытался найти защиту у соотечественников, однако практически все посчитали это слишком опасным для своего здоровья, а обращаться в полицию Виктор Аскольдович не видел смысла, резонно рассудив, что руки итальянской мафии дотянулись и туда.
– Может, нужно было найти подход к окружному прокурору? – встрял Вержбовский. – Ходят слухи, Томас Дьюи[26] ведёт с бандитами беспощадную борьбу и никого не боится.
– Вряд ли так просто получилось бы к нему подобраться, он наверняка человек занятой, работает с крупными делами, а ваш ресторан для него так, мелочь, – осадил я собеседника. – И потом. Займись он этим делом, вам, а скорее вашему сыну, пришлось бы выступить свидетелем в суде. А итальянцы умеют устранять свидетелей. Ненужный риск.
– Да что там окружной прокурор! – воскликнул атаман. – Надо было сразу к нам, уж мы бы показали итальяшкам, как русских забижать!
– Надо было, Василий Антонович, – вздохнул Вержбовский. – Так ведь и вспомнил о вас задним числом, вы же вон, на отшибе обитаете, своим кругом…
– Так что же, что на отшибе, в лихую годину и тридцать вёрст не помеха для того, чтобы нам, русским, друг за друга встать.
– Как бы там ни было, – снова я взял инициативу в свои руки, – с итальянцами я пока разобрался, но уверен, они это просто так не оставят. У них огромные связи в полиции и в конгрессе. Разве что Дьюи может им что-то противопоставить, и то не факт. Не исключено, что к нему уже сейчас подсылают киллера, а завтрашние заголовки утренних газет выйдут с новостью об убийстве главного нью-йоркского борца с организованной преступностью.
