Большая часть этих рассказов была написана, когда моя жизнь была проще и в ней был какой-то смысл. Я легко мог установить разницу между реальным миром и тем миром, о котором я писал. Я часто копался в саду, и ничего фантастического или сверхъестественного я оттуда не выкапывал. […] Но если ты научно-фантастический писатель, то каждый сорняк должен вызывать у тебя подозрение. Когда-нибудь сорняки сбросят свои фальшивые одеяния и проявится их истинная сущность. […] Тогда Пентагон зарастет сорняками, но уже будет слишком поздно. […] Вот из таких соображений происходили мои ранние рассказы. Позже, когда моя личная жизнь стала более сложной, запутанной и не всегда счастливой, все мои печали по поводу сорняков как-то рассеялись. Я постиг тот факт, что величайшая боль приходит, разрастаясь, не с какой-то отдаленной планеты, а из глубины собственного сердца. Конечно, может произойти и то и другое; твоя жена и твой ребенок могут покинуть тебя, и ты можешь остаться и сидеть в одиночестве в собственном опустевшем доме, утративший смысл жизни, а вдобавок к этому марсиане могут пробраться через твою крышу и выкрасть тебя.
Как никогда близко Фил подошел к этой истории с сорняками в блестящем рассказе в жанре «хоррор» под названием «Колония», который появился в июне 1953 года в журнале Galaxy, чьим редактором был Гораций Голд; он был также адаптирован для радиопрограммы «Икс минус один» и вышел в эфир в октябре 1956 года. Перенаселенная Земля нуждается в новых мирах, чтобы их колонизировать. Командир корабля Моррисон (это женщина, что весьма необычно для НФ пятидесятых годов) настаивает на том, чтобы для этой цели была одобрена планета, прошедшая все научные тесты. Затем микроскоп майора Холла пытается задушить его. Холла подозревают в «психотической проекции»[80]. Но приступы продолжаются, будучи вызваны поддельными предметами – это мимикрия злобной жизненной силы планеты:
Полотенце обмоталось вокруг запястья, рванув его к стене. Грубая ткань облепила лицо, мешая дышать. Холл бешено отбивался, пытаясь вырваться. Наконец полотенце отпустило его. Он упал, поскользнувшись на полу, ударился головой о стену. Сильная боль, из глаз посыпались искры.
Сидя в луже теплой воды, Холл посмотрел на вешалку с полотенцами. Теперь полотенце не шевелилось, как и все прочие. Три полотенца на вешалке, все три абсолютно обычные. Неужели ему привиделось?
[…] Ремень обвился вокруг запястья, и попытался раздробить его. Ремень, укрепленный металлическими звеньями, чтобы поддерживать краги и оружие, был прочным[81].
В конце вся исследовательская команда поглощается фальшивым спасательным кораблем, в который все они забрались голыми (поскольку больше не могли доверять своей одежде). Фил писал о рассказе «Колония»: «Высшая степень паранойи – это не когда все против тебя, а когда всё против тебя. Вместо того чтобы сказать: «Мой босс плетет интриги против меня», – следует говорить: «Телефон моего босса плетет интриги против меня!»
Какое-то время Фил с радостью поддерживал дружеские отношения с редактором журнала Galaxy Голдом. На протяжении 1954 года они переписывались на тему их обоюдных проблем с агорафобией, и Фил поведал, что впервые испытал ее в «эмоциональном возрасте» девяти лет и шести месяцев (когда они с Дороти переехали из Вашингтона в Беркли). Но Голд, в типичной для издателя бульварной литературы манере, редактировал рассказы, не советуясь с автором. Такая практика привела многих писателей (финансово зависимых и получающих три или четыре цента за слово, милостью Голда) к отчаянию, и Фил был в их числе: «Несмотря на то что Galaxy был главным источником моих доходов, я, сказал Голду, что не стану продавать ему ничего до тех пор пока он не прекратит переделывать мои рассказы, после чего (в 1954 году) он вовсе перестал что-либо у меня покупать».
Такова была жизнь писателей-фантастов, даже при лучших издателях. Но Фил был весьма любезен, доверив Голду исправить окончание его лучшего фэнтезийного рассказа «Король эльфов», который появился в сентябре 1953 года в родственном Galaxy издании под названием Beyond Fantasy Fiction. Седрах[82] Джонс, старик, живущий в заброшенном городке, предлагает укрыться от дождя оборванной компании эльфов, чей хворающий король умирает на постели Седраха. Эльфы разгромлены в жестокой войне против троллей; они нуждаются в новом короле и убеждают Седраха возглавить их. Его сосед, Финеас Джудд, пытается убедить Седраха в том, что тот сходит с ума, но приступ паранойи превращается в реальность, и сам Финеас разоблачает себя, оказавшись злобным и страшным Верховным троллем. В конце, после разгрома Финеаса и его троллей в жестокой битве, Седрах отказывается от трона. Именно Голду принадлежит мысль о том, чтобы заставить Седраха изменить свое решение, вернуться и возглавить эльфов. Исправленный Филом конец звучит так:
