1. Дорога
Они уже три дня ехали вместе в машине Джаспера, когда впереди показалось темное горло туннеля, ведущего во фьорд Милфорд-Саунд. Серена что-то рассказывала. Что Джаспер узнал о ней за эти три дня? Что у нее аллергия на пчел. Что она не носит трусиков. Что она говорит без умолку (и порой очень странные вещи). Что она из Питтсбурга. Все-таки голос Серены хоть немного притуплял тоску по дому.
Джаспер ехал по неправильной стороне дороги, по острову, висящему вверх тормашками в нижней части глобуса, где вода в раковине закручивается не в ту сторону, где Рождество отмечают на пляже, а снег идет летом, которое у них зима. В таком месте девушка из Питтсбурга — то что надо. Как надежный якорь. Всем, кого одолела ностальгия, надо выдавать по одной.
— Ты мне в баре сказал такую интересную штуку, — щебетала Серена. — Ну, помнишь, когда мы встретились?
Джаспер не ответил, только скорчил гримасу. У него болел зуб.
— Бедняга, — посочувствовала Серена.
Теперь они ехали по улице Дисаппиринг Маунтин. То и дело попадались рощи капустных деревьев с листьями, похожими на мечи. Дорога виляла между серыми валунами, а впереди карабкалась по склону маленькая красная машинка — как игрушка на ниточке.
— Я в Окленде болтала с одним парнем, который был в Милфорд-Саунд, — сказала Серена. — Такое ощущение, говорит, будто стоишь на краю света. Забавно — я уже где-то с ним пересекалась, кажется, в Токио. Когда начинаешь путешествовать, везде натыкаешься на одних и тех же людей. Только имен не запоминаешь. Смотришь на кого-нибудь и говоришь: «Мы с вами нигде не встречались? Это не вы были тогда в Амстердаме, в ресторане, где аквариум для живой рыбы?» Потом царапаете адреса и телефоны на каких-то обрывках и тут же их теряете. Ну и пусть, рано или поздно еще раз столкнетесь. Мир не такой уж большой, как кажется, — вздохнула она.
На следующий день они не успели вовремя освободить номер в студенческой гостинице городка Те-Анау, потому что Серена проспала до полудня и решила принять душ. Горячей воды не было, но она все равно долго сидела в ванной — писала в своем дневнике. Только бы не обо мне, подумал Джаспер. Отправившись за аспирином от зубной боли, он взял путеводитель и спросил у дежурного за стойкой дорогу до ближайшего магазинчика, но все-таки умудрился потеряться. На обратном пути гостиницы не обнаружилось, пришлось обращаться к какой-то девушке в красной курточке. Когда Джаспер вернулся, Серена сидела на постели и подписывала почтовые открытки. Вокруг валялась ее одежда, книжки и прочие вещи. В гостиничном номере она была совсем как дома, будто годами жила здесь. Но вот все сложено обратно в рюкзачок — чик-чик — и комната опять стала пустой и сиротливой: унылая стандартная постель, стол, смятые простыни.
Перед выездом из Те-Анау заехали пообедать в кафе. Джаспер есть не мог, но заплатил за обед Серены. Она флиртовала с барменом — совала в рот темный локон и медленно вытаскивала. Мокрая прядь блестела между пухлых красных губ черной ленточкой. Бегу из дома, сказала она бармену, хочу объехать вокруг света. Буду ехать и ехать, пока не надоест. А тут, в Новой Зеландии, пиво вкусное. О Джаспере, который стоял рядом, она не сказала ни слова, хотя ладошка ее уютно устроилась у него в кармане.
После поворота на Милфорд-Саунд им не встретилось ни одной машины. И неудивительно — всю дорогу из Куинстауна в Те-Анау прогнозы погоды были прямо-таки устрашающими. Джаспер предпочел бы сразу направиться к восточному побережью, к Данидину, чем давать такой крюк на запад, к фьордам, но у Серены было огромное желание увидеть Милфорд-Саунд, а ее огромным желаниям мало кто мог противоречить.
Два дня назад он сидел ночью в постели, мучаясь зубной болью и глядя, как она спит. В прохладной комнате, пронизанной лунным светом, было очень пыльно, и Джаспер чихнул. На руку упал кусок зуба, правого коренного. Утром проснувшаяся Серена положила обломок в конверт, заклеила и надписала «Зуб Джаспера». Сейчас конверт лежал у него в кармане, а язык то и дело ощупывал дырку и острый скол во рту.
— Я еще ни разу не встречала парня по имени Джаспер, — сказала Серена. — Ты первый. Старомодное имя.
Джаспер посмотрел на нее. Она ответила лукавым взглядом, улыбкой с мокрой черной прядкой в углу рта. Сейчас Серена чиркала по ладони чернильной авторучкой — выходили бледные зигзаги. Ручка была дорогая, с гравировкой — фамилией Джаспера.
— Серена — имя тоже не распространенное, — осторожно сказал он, стараясь не задевать языком обломок зуба. — Джаспером звали младшего брата бабушки. Он погиб на войне.
— А меня назвали просто так, не в чью-то честь, — сказала Серена. — Вообще-то мне никогда не нравилось это имя. Будто я не человек, а озеро или что-то в этом роде — озеро Плэсид, озеро Серена. Я даже купаться не люблю.
— Я и плавать-то не умею, — Джаспер следил за дорогой.
— Тогда молись, чтобы всегда хватало шлюпок, — Серена медленно прикрыла один глаз. Не похоже на дружеское подмигивание. Джаспер видел ее лицо в зеркале заднего вида. Она положила авторучку на приборную панель.
— Это мне бабушка подарила, — сказал Джаспер. Авторучка была одолжена Серене еще в баре, когда они впервые встретились, и до сих пор не вернулась к нему, хотя на следующий день он купил ей другую, шариковую. Еще он купил Серене ярко-красную помаду, почему-то показавшуюся интересной, шоколадку и пластмассового динозаврика — она сказала, что не любит цветы. Джаспер толком не знал, что лучше дарить девушке, с которой знакомишься в баре. Но динозаврик ей понравился.
— У меня не было бабушек, — сказала Серена. — Вообще ни одной. Ни мамы, ни сестер, ни братьев, ни родных, ни двоюродных. Никаких. У меня всегда был дефицит родни. Неурожай. Хотя как-то раз я притащила домой котенка, и отец разрешил его оставить.
