К вечеру был на месте. С ординарцем заскочил к штабу, вызвал капитана.
— А я — Мамонтов, командир партизанского отряда! — Н-на! — и нагановской пулей раздробил ему череп.
Но сам не ускакал. Окружённый, бился долго, тщетно отбивался — не мог прорваться, не осилил кучу врагов: растерзали, раскромсали, изрубили красного партизана Мамонтова.
Ускакал только его ординарец, привёз отряду траурную весть.
— Атака на Маканчи!.. Месть беспощадная за растерзанного командира!
На улицах посёлка была густая жестокая рубка. Казаки выбиты, выскочили, спасались в панике, кто куда!»[123].
Существуют и другие версии гибели Мамонтова.
«Очевидцы сообщают, — вспоминает Г.Т. Харченко, — что это произошло в сражении за Маканчи. Во время лихой кавалерийской атаки И.Е. Мамонтов, пробившись в тыл к белым с небольшой группой бойцов, был ранен и взят в плен. Наскоро обыскав, его доставили в штаб к Виноградову, который начал допрос, не подозревая, что перед ним сам Мамонтов. Станица горела, ружейные и орудийные выстрелы, рёв скота, лай собак, крики людей — всё сливалось в общий гул. Багровое зарево, вставшее в вечернем небе, освещало горницу какого-то кулацкого дома, где Виноградов допрашивал Мамонтова. Опёршись кулаками в стол и слегка наклонившись вперёд, точно пытаясь лучше рассмотреть пленного, он сказал:
— Послушай, мне особенно с тобой разговаривать некогда. Идёт бой. И, если тебе дорога своя шкура, отвечай быстро и правдиво, иначе сейчас же поставим к стенке. Какими силами наступают красные, где штаб отряда и сам Мамонтов?
Без папахи, поясного ремня, с окровавленной левой рукой, наспех перехваченной белой повязкой прямо поверх гимнастёрки и пропитавшейся кровью, Иван Егорович стоял в двух шагах от капитана, широко расставив ноги, чтобы не упасть от потери крови. Набычившись, он исподлобья рассматривал портупею и новенький френч капитана.
— Английский, поди? — спросил он.
— Что? — не понял капитан.
— Портупейка-то и френчик, чать, английские? Продались, суки, вместе с генералами!
Виноградов побелел, глаза его сузились, он резко взмахнул нагайкой, висевшей на руке, и с оттягом, как бьют под брюхо лошадь, чтобы послать в аллюр, ударил Мамонтова по повязке.
— Красная сволочь, я тебе покажу, как издеваться над российским офицером! Это не мы, а вы продажные твари!
Пересилив боль, хлынувшую по телу и враз вскружившую голову, Мамонтов усмехнулся:
— Что ты, твоё благородие, я не в издевку, а ради любопытства. Может, тоже хочу иностранное довольствие получать.
Капитан перехватил нагайку:
— Долго ещё моё терпение испытывать будешь?
— Да нет, уж не долго. Отвечу, коль спрашиваешь. Только вот знать хочу, перед кем ответ держу.
— Я — капитан Виноградов, командир особого отряда Степного корпуса генерала Иванова. Будешь отвечать, каналья?
— Понятно. Ну а я — Иван Мамонтов. Вот мои документы.
И пока ошарашенный этим ответом Виноградов и его штабные глядели на Мамонтова, тот быстро сунул правую руку в карман своих форменных казачьих штанов, выхватил небольшой браунинг, не обнаруженный при обыске, и дважды выстрелил в голову капитана
Через полтора часа белые были выбиты из Маканчи. Изуродованное тело И.Е. Мамонтова нашли здесь же во дворе»[124].
Я привёл столь длинную, явно охудожествленную цитату из воспоминаний Харченко, потому что в ней, по-моему, наверняка содержатся крупицы фактов, почерпнутые им из бесед с очевидцами. Есть и другие описания этого эпизода, в частности, участника Черкасской обороны Колесникова[125], но они содержат в себе те же детали, что и описания других авторов.
В Государственном архиве Алматинской области (Ф.468. О.1. Д. 97. Л.100) я разыскал телеграмму от 20 августа 1918 года, неизвестно кем подписанную. И неизвестно откуда направленную. В ней совершенно по-другому освещается гибель Мамонтова: «Банда находится в Маканчи. Подошедшие ночью к Маканчам, мы с громким «Ура!» бросились на банду. В этой схватке погиб наш герой начальник Мамонтов. Помощник его Кихтенко в соединении с адъютантом Дудиновым решили драться до последней капли крови, помня, как глубоко страдали наши» — далее текст обрывается[126].
Командование отрядом принял брат И.Е. Мамонтова — Пётр Егорович.
После разгрома отряда Виноградова и освобождения станицы Маканчи мамонтовцы выбили белоказаков из Урджара. Однако, учитывая приближение превосходящих сил противника со стороны Семипалатинска и Сергиополя и наличие мятежных казачьих станиц в тылу, отряд оставил Урджар и отошёл к Уч-Аралу, а затем — к Сарканду, ставшему теперь одним из главных опорных пунктов белых в Северном Семиречье.
