Друзья! Сестрицы! я в Париже! Я начал жить, а не дышать![167]
Так начинает И. И. Дмитриев «Путешествие NN в Париж и Лондон» — не с Риги, не с Данцига или Берлина, а именно с Парижа.
В 1803 году столица Франции влекла к себе многих иностранцев, в том числе и русских. Ведь сколько перемен! Великая французская революция, начавшаяся самозабвенным разрушением Бастилии, провозгласившая свободу, равенство и братство, превратившая французов из подданных в граждан, обернулась ужасами кровавого террора. Монархия сменилась республикой, но зачем же казнить бедного короля Людовика XVI и его венценосную супругу Марию Антуанетту?! Подумать только: по Сене плавали плоты с гильотинами! И это взамен обещанного царства разума и всеобщего счастья. Но ведь одно дело — салонные разговоры о свободе и просвещении и совсем другое — взбунтовавшаяся чернь, напугавшая всех не на шутку. Конечно, «блажен, кто посетил сей мир / В его минуты роковые». Но избави бог посетить его в эти минуты на самом деле! Н. М. Карамзин был во Франции в 1789–1790 годах, в начале революции. В. Л. Пушкин оказался в Париже в 1803 году, уже после бурных революционных событий. Это было другое время. Консульство сменило Директорию. Первый консул Бонапарт, генерал-триумфатор, вернувшийся в Париж из Итальянского и Египетского походов, по существу, завоевал в стране неограниченную власть. И если Н. М. Карамзин в «Письмах русского путешественника» признавался, что путешествует из любопытства, то любопытство еще более подстрекало В. Л. Пушкина приехать в Париж.
Русские газеты и журналы много писали о Франции и о первом консуле. Читая «Московские ведомости» и «Вестник Европы», можно было познакомиться с известиями из Парижа, сообщениями о Бонапарте. На глазах современников он становился человеком-легендой, героем, настоящим богом войны. Культ Бонапарта, как водится, создавал не только он сам, но и его окружение. Обратимся к «Московским ведомостям» 1803 года:
«Из Парижа июля 7.
В Монитере обнародовано следующее письмо из Дюнкирхена от 4 июля:
„В субботу, в 5 часов вечера, пушечная пальба, с крепости и с батареи производимая, возвестила о прибытии первого Консула. Не можно довольно выразить общей радости народа; повсюду слышны были восклицания: „Да здравствует Буонапарте!““»[168].
«Из Парижа июля 25.
Здешний музеум статуй получил от Консула Камбасереса название и надпись Musée Hapoleon (Музеум Наполеона)»[169].
«Из Парижа июля 27.
Возвращения первого Консула ожидают сюда около 4 августа.
Оттуда ж июля 29.
Первого Консула ожидают к 13-му числу Августа в Париже.
15-го числа Августа, в которое за год перед сим Буонапарте избран первым Консулом на всю жизнь, будет, как говорят, праздновано торжество, прошлогоднему подобное»[170].
«Из Парижа августа 12.
В повелении, изданном здешним Архиепископом об отправлении молебствия в день рождения первого Консула, сказано между прочим: „Нам должно называть Буонапартия человеком Божиим; ибо от Него получил он свою власть и силу, и от Него должен он ожидать себе награды…“»[171].
«Из Парижа ноября 2.
В Седане одна прекрасная площадь получит название: Площадь Буонапартия Великого. На ней поставлен будет монумент сего Героя»[172].
