Военный финансист Н. П. Шелепугин, в 1943 г. служивший в должности заведующего делопроизводством-казначея ОШР, также подтверждает: если позволяла обстановка, людей тренировали и в штрафных ротах. На это давалась примерно неделя. Переменников учили стрелять, метать гранаты, ходить в атаку, окапываться. Командирам отделений вручали автоматы, остальным винтовки. Не обходилось и без курьезов, вспоминал Н. П. Шелепугин: дают бойцу (бывшему заключенному) гранату, а он просит финку[87].
Сошлемся на еще одно свидетельство командира штрафного батальона, тем более что ему не откажешь в способности художественно передать особенности повседневной жизни и быта его подчиненных, а это в мемуарной литературе встречается довольно редко.
М. И. Сукнев:
…Но вот прошло время военной подготовки. Звонок от самого комдива Ольховского.
— Сукнев, к вам со мной завтра в полдень будет генерал Артюшенко! Смотр. И гляди, что не так, он бьет в ухо! — смеется полковник.
— Сойдемся характерами, — ответил я Ольховскому.
А Артюшенко действительно мог. При мне одному полковнику как дал! Ну, думаю, до этого не допущу, я — строевой, гвардеец. Перед этим мне друг, помощник начальника штаба из дивизии Волков привез прямо в лес новенькие майорские погоны, которые мы с ним и обмыли.
Следующий день. Полдень. Батальон выстроен по лесной дороге, нами же утоптанной. Впереди офицерская рота. За ней — «медвежатники», как я уже говорил, грамотнейшие технари на все руки, чуть ли не интеллигенция. Последняя — пулеметчики, тоже из офицеров. И замыкающие — рота басмачей.
Из лесной просеки перед строем появилась кошевка, которую нес строевой вороной, в белых чулках, рысак. Из кошевы вышли начальники — наш комдив и генерал. Остановились перед строем. Даю команду: «Батальон, смир-рно! Равнение на — средину!» — и чеканю шаг с рукой у виска, от строя прямо к генералу Артюшенко, высокому, как и маршал Тимошенко, только молодому, не так давно произведенному из полковников в тихвинских боях. Доложил строго, звонко, точно по уставу, ни задоринки, ни «пылинки». Вижу, Артюшенко понравилось. «Слава богу, пронесло!» — подумалось…
Артюшенко вдоль строя идет, я следом. А один басмач ночью заснул у костра, сжег половину полы. Я его поставил в четвертый ряд, а он вдруг вылез в первый. Ругаю его: «Какой черт тебя вытащил! Три шага назад! Чтоб скрылся с переднего ряда!» Артюшенко захохотал, говорит потом: «Ну ладно. Давайте — маршем пройти».
Командую своим орлам, командирам рот: «Шагом марш!» И все — руби ногой! — пошли. Ну, там снег, идут в валенках, рубить-то нечем. Первыми — русские офицеры, очень хорошо прошли. Одесситы за ними следом — ничего прошли. Потом эти басмачи. Все такие неуклюжие, малорослые. Может быть, бандиты они хорошие, а вояки никакие, это их в кино героями показывают. Но старались и они. В интервал между ротами выскакивают человек пять вперед и пляшут какую-то свою национальную «увертюру», кричат: «Ла-ла-ла». Артюшенко как грохнет, сколько [было] духу захохотал. Махнул рукой: «Поехали!»
В ухо я не получил от благодушного, как мне казалось, генерала-фронтовика, командира нашего 14-го корпуса…
(С. 154–156.) Тыловое обеспечениеОтвечая на вопрос, в самом ли деле штрафники, как это показано в фильме «Штрафбат», были обносившимися, постоянно голодными и воевали немецким оружием, не обойтись без рассказа о том, как шло обеспечение штрафных частей оружием, боеприпасами, вещевым имуществом, продовольствием, как удовлетворялись их медицинские, финансовые, бытовые и иные нужды.
Личный состав штрафных частей, наравне с другими частями Красной Армии, воевал штатным оружием отечественного производства — пистолетами ТТ (Ф. В. Токарева), револьверами системы Нагана, пистолетами-пулеметами В. А. Дегтярева (ППД) и Г. С. Щпагина (ППШ), винтовками системы Мосина образца 1891/1930 г., самозарядными винтовками Токарева (СВТ), ручными гранатами (Ф-1, РПГ-40, РПГ-41) и другими.
П. Д. Бараболя:
Один за другим получали назначение на должности мои сослуживцы. Наконец очередь дошла до меня.
— Лейтенант Бараболя! Будете командовать пулеметным взводом.
— Есть!
Тут же прикинул: какие это могут быть пулеметы? Наверняка давно заявивший о себе в боях станковый пулемет «Максим», возможно, и ручной дегтяревский — тоже надежная машина. Как потом оказалось, я не ошибся. Взводу передали три «станкача», один ручной и шесть противотанковых ружей. Совсем неплохое оснащение!
(С. 356.) Н. И. Смирнов:
Нам выдавали автоматы и патронов не жалели. Говорили: «Бери, сколько унесешь». Кроме того, каждому полагались оборонительные гранаты «Ф-1» и наступательные «РГД-3». В бою вооружались сами. У немцев тогда появились фаустпатроны. Я учил своих подчиненных стрелять из них, но они боялись обжечься. Приходилось самому.
Хотя авторы иных публикаций «вводят» в штаг штрафных частей подразделения различных родов войск, на самом деле их составляли только стрелковые подразделения, вооруженные лишь легким стрелковым оружием.
Жизнь, конечно, вносила свои коррективы. Чтобы нарастить огневую мощь и боевые возможности вверенных частей и подразделений, многие командиры по собственной инициативе формировали нештатные пулеметные, минометные расчеты и расчеты ПТР, вооружая их пулеметами — ручными (ДП — В. А. Дегтярева) и станковыми (системы «Максим» образца 1910/41 г. системы Горюнова — СГ-43), ротными минометами калибра 50 мм, противотанковыми ружьями В. А. Дегтярева (ПТРД) и С. Г. Симонова (ПТРС). В 8-м ОШБ Центрального фронта с апреля по ноябрь 1943 г. на вооружении состоял даже легкий танк Т-60, который штрафники из числа танкистов обнаружили подбитым и вернули к жизни. Командование батальона использовало танк для разведки.
