яростные рати.
Рога вострубили
призыв к отважным:
«Мужи, смелее
врагов крушите!»
Лия — белый призрак в гуще серебристого облака — крикнула ему:
— Эй, Скафлок, что же твоя подружка, которая так заботилась о тебе, не танцует с нами?
Скафлок мгновенно отозвался:
Пышет жаром битва,
и скальд, что складно
вещал вам о схватке,
меч обнажает.
Над смертной не смейся:
мне на подмогу
пришла с поцелуем —
он рушит чары.
Внезапно эльфы разом вздрогнули. Лия, отвлекшись на Скафлока, попала под клинок. На ее белоснежном плече заалела царапина. Однако она продолжала танцевать, забрызгивая кровью тех, кто был рядом.
Скафлок постарался, чтобы его голос звучал весело:
Пышет жаром битва.
Норны пусть рассудят,
кому выпал жребий
погибель встретить.
Лишь вещуньям ведом
исход сраженья,
но враги попомнят
ярый натиск эльфов!
Оплошность Лии лишила уверенности остальных женщин, и вскоре еще у нескольких эльфиянок появились свежие порезы. Имрик, опасаясь самого худшего, велел прекратить танец. Веселье закончилось угрюмым молчанием.
Скафлок отвел Фреду в ее покои, а сам куда-то исчез, но быстро вернулся. Он протянул девушке широкий, расшитый серебром пояс, к которому с изнанки крепился маленький серебряный фиал.
— Это мой прощальный дар, — сказал он тихо. — Имрик вручил пояс мне, но я хочу, чтобы его носила ты. Я по-прежнему верю в нашу победу, однако танец поколебал мою надежду.
Фреда молча приняла пояс.
— В фиале хранится могучее снадобье, — пояснил Скафлок. — Если случится так, что в замок ворвутся враги, выпей его. Два-три дня ты будешь как мертвая. Может статься, тебя выбросят за стену: тролли не церемонятся с трупами чужаков. А когда очнешься, сумеешь ускользнуть.
— Зачем мне жить, если ты умрешь? — печально спросила Фреда.
— Ну да, — устало усмехнулся Скафлок, — Ты думаешь, тролли убьют тебя сразу? А поднимать руку на себя христианство запрещает, правда? Горек мой дар, милая, но иного я дарить не стану.
— Спасибо тебе, — прошептала она, — я возьму его. Но давай отвлечемся хоть на миг от грустных мыслей.
— Давай, — согласился он.
